Книга IV: Алый Завет
Рука дворцового палатина повисла плетью, а сам он выронил свой меч, который я подхватил прямо в воздухе. Им же я принял на жесткий блок новый удар, направленный мне в бедро, а затем, намеренно позволяя инерции этого удара опрокинуть меня на пол, откатился вглубь комнаты, стремясь оставить всех врагов на одной линии и выйти из окружения.
Император, кстати, сразу же покинул свое кресло, скрываясь вместе с советником Пиладом в противоположном от меня направлении. Рисковать жизнью рядом с непредсказуемым воздушником, способным в любой момент швырнуть новую порцию молний, он явно не горел желанием. Оно и правильно. Зачем, если есть специально обученные для этого люди?
С начала боя прошло всего несколько секунд, а нити моей Анима Игнис уже заполнили все длинное помещение. Теперь я прекрасно мог ощущать движение каждого ауксилария или узнать о прибывшем к ним подкреплении, даже если оно подоспеет со спины. Ну а сейчас, помимо четырех выбывших из боя воинов, на одного меня оставалось еще столько же. Причем, двое из них были Владеющими воды, а потому представляли особенную опасность. И именно они возглавили наступление, пытаясь обойти меня с двух сторон вдоль стен. Предсказуемо, но разумно. Теперь моя задача не позволить им сделать это.
Хлестнув невидимыми руками Искры по кровавой луже, натекшей на пол, я швырнул прямо в лицо одному из них целый веер алых капель. Те из них, что попали на чужой клинок, тут же зашипели, исходя розоватым паром, а остальные красной пеленой залепили глаза, повисая на ресницах. Солдат судорожно принялся моргать, пытаясь очистить взор, и именно в этот момент я атаковал его.
Меч не был для меня привычным орудием, но зато он оказался гораздо длиннее старых добрых сай. Напитанные энергией Анима Игнис мышцы практически не ощущали веса стали, и сверкающий клинок прошел сквозь шею ауксилария, перерубив ее вместе с предплечьем, защищенным широким наручем. К сожалению, простой металл сильно уступал по прочности зачарованному, поэтому столь неаккуратное использование привело к тому, что лезвие со звоном переломилось, оставив в моей ладони лишь огрызок в полторы ладони. Но это не значило, что оставшись безоружным я тут же сдамся…
Не успела еще отделенная от тела голова солдата упасть на пол, как я рванулся ко второму Владеющему. Повиснув как дикая мартышка из джунглей проклятого континента на ремне застёгнутого под подбородком шлема, я рванул его вниз, выводя мужчину из равновесия. Он покачнулся и попытался отпихнуть меня, однако его начинания не увенчались успехом. Так что я уронил чужое тело всей немалой массой прямо на зажатый в моем кулаке обломок меча. Хруст, сдавленный хрип, утробное бульканье, и еще один воин присоединяется к поверженным соратникам, выгибаясь в судороге и роняя с губ розовую пену.
Перекатившись вбок и вскочив на ноги, я с безумной улыбкой взглянул в ошарашенные лица оставшейся парочки солдат. Только что на их глазах какой-то презренный Аколит с другого конца Исхироса расправился с шестеркой их боевых товарищей. Легко и непринужденно, как со стайкой босоногих детей, что едва научились ходить. О, да… теперь-то я почувствовал их страх. Даже не страх, а животный ужас, который заглушает голос разума и заставляет бежать прочь, позабыв о долге, чести и достоинстве. Уносить ноги, лишь бы спасти свою никчемную жизнь, которую так легко прервать…
Черный обелиск в дремучем лесу моей души уже не вибрировал, он трясся, порождая болезненные пароксизмы по всему телу. Демон просился наружу, требовал выпустить его. Темная сторона моей личности рвалась на волю, как рвется с цепи бешенный пёс, увидевший ненавистного врага. Но я держал его изо всех сил, оплетая чужеродные желания канатами своей собственной воли. Сиди на месте, тварь, ведь это я твой хозяин! Ты подчинишься, либо же сгинешь вместе со мной! На иное я просто не согласен…
Ауксиларии, принявшие мгновение моей внутренней борьбы за неуверенность, тут же ринулись ко мне, размахивая железом. Оба раззявили рты в истошном крике, но я почему-то не слышал его. Гулкие удары моего сердца заглушали все звуки окружающего мира, и Искра все так же дарила мне небывалое могущество. Выпад одного воина я пропустил над собой, подныривая под его локоть и заводя руку гвардейцу между ног, а затем распрямился, поднимая над собой добрую сотню с лишком килограмм живого веса. Повисший на моих плечах солдат замахнулся, чтобы рубануть куда придется, и вряд ли он сейчас думал о приказе Иилия брать меня живым.
Но я снова оказался быстрее, и со всего маху воткнул бойца в пол. Шея мужчины изогнулась назад, ломая позвонки в труху, и от неестественного натяжения кожа на его горле лопнула, выталкивая из себя листок надгортанника. Тело противника выгнулось в сильнейшей судороге, словно через него шел электрический ток, а потом затряслось, умирая в быстрой и милосердной агонии.
Оставшийся палатин, не обращая внимания на смерть последнего своего соратника, размашисто атаковал меня, не пытаясь изобразить ничего сложного. Он бил коротко и просто, выбирая приемы из скудного солдатского арсенала, но все же делал это поразительно быстро для простого Владеющего.
Я позволил ему атаковать лишь трижды. И когда ауксиларий промахнулся в очередной раз, я швырнул обломок меча в него, метя в лицо. Воин успел среагировать, заслонившись пластиной наруча, и сломанный клинок не причинил ему никакого вреда. Но всего на мгновение перекрыв себе обзор, он пропустил мое стремительное сближение. Удар ногой в голень, и солдат, теряя равновесие, начинает заваливаться вперед. Обхватив руками чужой шлем, я, придавая еще больше инерции падающему противнику, с сочным хрустом впечатал колено в его физиономию.
Кости чужого черепа не выдержали и смялись, превращая его мужественное лицо в гротескную вдавленную маску. Осколки переносицы смертоносными пулями ворвались в его мозг, разрывая мягкую нервную ткань и кровеносные сосуды. И вот последний противник падает, дополняя собой картину ужасающей скоротечной бойни.
Оглядев залитую багровыми потеками комнату, где даже стены не смогли сохранить своей изначальной чистоты, я перевел взгляд на дверь. Ту самую, через которую меня и привел сюда Пилад. Сейчас она была распахнута настежь, и в проеме виднелись вытянувшиеся морды бледных гостей, любующихся учиненным мной безумством.
— Ну, с праздником, что ли, — ухмыльнулся я, демонстрируя белоснежные зубы на покрытом чужой кровью лице. — Или какой-там у вас сегодня повод для пиршества…
За спинами зевак почти сразу замаячили высокие плюмажи дворцовой гвардии, которая грубо расталкивала знатных вельмож и набиваясь в узкое помещение как сельдь в бочку. Вместе с новыми солдатами сюда протиснулся и мой недавний знакомый Фит на пару с каким-то не менее крупным мужиком.
— В сторону! — Приказал незнакомец. — Я его достану!
— Он нужен живым! — Вставил слово командир гвардейцев, но здоровяк не подал виду, что услышал его.
Сняв с себя пояс, выполненный в виде сотен переплетенных между собой золотых нитей, он принялся раскручивать его на манер цепи кусаригамы. И мотыляющаяся на конце увесистая пряжка, должен сказать, выглядела вполне способной проломить мне голову.