Кстати о любви

Натальей Николаевной оказалось прелюдией к главной новости дня – возвращению Ольги.
Наедине с собой он признавал, что это хорошо. Она готова поговорить – он будет пытаться добиться развода как можно скорее. Прежде всего, ради
Русланы. Ее слова о любовнице на самом деле задели его. И он не мог не признать ее правоты, хотя и считал по-другому. В его жизни не было двух женщин, и он не возвращался в постель к жене, уходя от Русланы.
Собственно, он и не уходил от нее, не считая пары поездок домой.
Объявленные в редакции рождественские каникулы пришлись весьма кстати.
Улыбнулся. Времени, проведенному с Русланой, ее голосу, негромко раздававшемуся из динамиков – он забрал диск в машину и включал его, создавая иллюзию ее присутствия.
Но чем ближе подъезжал к аэропорту, тем больше думал об Ольге.
Пытался предположить, что она скажет. Придумывал ответы.
Вдруг вспомнилось другое.
«Ты ее любил?»
Любил ли?..
Наверное, любил. Как любят красивые дорогие машины и элитный алкоголь. Но без них вполне можно обойтись, если они тебе недоступны.
Ради них не пойдешь на баррикады.
Наверное, они могли бы жить вместе еще долго. Как живут многие – вместе и врозь одновременно, не замечая ни отсутствия, ни присутствия друг друга.
Наверное, большинство сочтет его абсолютным идиотом, не умея понять, как можно оставить Принцессу ради Росомахи.
Но Егор был уверен – ему выпала уникальная возможность – изменить собственную обыденность… и изменить обыденность Русланы. Чтобы ее матери больше не приходили в голову мысли о несоответствии их полетов.
Только, если бы не дикая идея Ольги – орнитологическая концепция
Натальи Николаевны была бы вполне себе справедливой. А этого Егор не хотел. И в этом он тоже был уверен.
Когда он входил в здание терминала, табло сообщало, что самолет уже приземлился. Пришлось немного подождать, пока в выходе не начали появляться первые пассажиры.
Оля выпорхнула белоснежной птичкой – в белом манто, белой шляпе с широкими полями и белых же сапожках на каблуках. Когда она хотела ослеплять – она ослепляла. Даже улыбкой – как сейчас. За ней резво катился чемодан. И, пробравшись через толпу к пока-еще-мужу, она весело улыбнулась ему и проговорила:
- Ну, привет, Егоша!
- Привет, - ответил он и протянул руку за чемоданом.
Супруга подкатила тот к нему и, передавая, скользнула пальцами в перчатках по его ладони.
- Я голодна, давай заедем куда-нибудь.
Егор кивнул, соглашаясь.
- Как долетела? – проявил он вежливость.
- Отвратительно. Я уже почти сутки в самолетах и аэропортах. Мы с родителями были в Женеве. Прилетели в Париж, и я сразу вылетела домой.
Он снова кивнул.
- Твои письма, прости, я порвала.
- Адвокат составит новые.
- Составит. При непосредственном участии моего адвоката. А мой адвокат в курсе, что я не дам тебе развода.
Лукин хмыкнул.
- Почему ты передумала?
- Потому что я хорошенько подумала. У меня было для этого время. Я не хочу с тобой разводиться.
Они подошли к машине. Егор отправил чемодан в багажник, открыл дверцу
Ольге, а когда сам оказался в салоне, наконец, сказал:
- Я хочу. Я хочу с тобой развестись.
Оля хмуро взглянула на него. Улыбки на лице как не бывало. А вот знакомое капризное выражение с выпяченной пухлой нижней губой – нарисовалось в секунду. Принцесса!
- Я понимаю, что ты обижен, - решительно заявила она. – И понимаю, что виновата в чем-то. Пережала. Но это ничего не значит!
Егор завел мотор и некоторое время слушал его ровный негромкий рокот.
Потом заговорил.
- Нет, ты не понимаешь, - он посмотрел на Олю. – Я не обижен. Но жить вместе мы больше не будем.
Он отвернулся и тронул машину с места.
- А как тогда это называется? – опешила та.
- Это называется развод.
- Я не понимаю…
- Что именно?
- Что с тобой случилось… не понимаю… - она глядела на него своими большими удивленными и одновременно несчастными глазами. – Ты не можешь со мной развестись, это не в твоем стиле!
- Это еще почему? – удивленно поинтересовался Егор.
- Всего каких-то два месяца назад ты хотел дом и ораву детей!
- Не совсем так, если быть точным, но теперь неважно. Отдыхай и назначай время для адвокатов. Я приму твои условия, но развод мы оформим.
- Да я не дам тебе развод! – рассердилась Оля, разве что ножкой не топнула. – Я тебя люблю и никуда не отпущу! И ни один суд не разведет тебя с беременной женщиной!
- Потом разведет.
- А ребенка как делить будем?
- Повторяю, я приму твои условия. От ребенка отказываться не буду.
- Мне ты нужен, Егор!
- Не надо, Оля.
- Ты бросаешь меня без объяснений – и «не надо»? Не надо что?
- Кроме развода – ничего не надо, - они стояли на перекрестке, Егор внимательно смотрел на цифры, отмеряющие секунды, перевел взгляд на
Ольгу и спросил: - В ресторан везти?
- Я же сказала, что хочу есть! – вспыхнула она и тут же саму себя погасила:
- Нам надо поговорить… Егор, нам надо поговорить!
Откровенно говоря, в ее голосе вполне звучали панические нотки.
- Главное мы друг другу сказали. Остальное – обсудим в процессе.
- Я тебя никуда не отпущу! – вскрикнула Оля. – Я тебя люблю, Егор!
- Прости, - Лукин остановил машину и кивнул в сторону ресторана, окна которого были декорированы конусными елками из белой фольги и зелеными снежинками. – Здесь неплохая кухня. Вещи завезу на квартиру.
- Ты вышвыриваешь меня?
- Нет. Пытаюсь избежать скандала.
- Ты просто уходишь от ответа! Уходишь! Почему ты решил разводиться?
Почему?
- Тебе какая причина больше нравится?
- Та, которая настоящая!
- Я не на исповеди, - не сдержавшись, рявкнул Егор. – Есть идешь?
- Егоша…
Лукин резко вывернул руль и влился в поток машин. Молчали по дороге к дому, пока он поднимал чемодан в квартиру, пока собирал сумку для себя.
Перед уходом Егор заглянул в комнату.
- Я ухожу.
- Ты совершаешь ошибку, Егоша, - это были первые слова, сказанные ею за последние полчаса. Она сидела на своем любимом подоконнике, уже скинув и шляпку, и манто. И открыто смотрела на него. Взгляд ее казался потерянным и недоумевающим.