Кстати о любви

- Привет! – проговорил он в трубку.
- Я в Праге, - сообщила благоверная странно ровным голосом. – Прямого рейса из-за чертовых праздников не было. Через три часа буду в Киеве.
- Ты документы получила?
- А с какого, по-твоему, перепугу я сейчас лечу домой?
- Мне откуда знать? – усмехнулся Егор.
- Мы три года женаты, пять знакомы – я полагала, ты меня знаешь.
- Я тоже так полагал… Чего ты хочешь?
- Встреть меня, пожалуйста, в Борисполе сегодня.
- Хорошо, - холодно ответил Лукин.
- Спасибо. Я скоро буду – все обсудим.
Повертел в руках телефон, потом сунул в карман и вышел из комнаты, с намерением вернуться к Руслане и Наталье Николаевне. И вновь не сложилось – застрял в прихожей. Из кухни доносился очень серьезный голос старшей Росохай:
- Ты бы хоть предупреждала! Откуда он вообще взялся, Русь?
- Я его обокрала.
- Чего?!
- Премию МедиаНа помнишь? Увела из-под носа.
- У тебя оригинальные методы знакомиться с мужчинами.
- Да как-то не жалуюсь.
- А зря! Ты думала о том, что он для тебя слишком… слишком красив?
- В смысле?
- В смысле твоего отца. Красивый мужчина – не твой мужчина. Просто в зеркало посмотри на себя – а потом на него посмотри!
- Господи, только сначала не начинай! Твои проблемы с папой – это твои проблемы с папой! – возмутилась Руся.
- У тебя тоже проблемы имеются, - обиженно отозвалась мать. Снова зазвенели то ли чашки, то ли стаканы.
- Имеются.
- Ну вот!
- Не волнуйся, если он меня бросит, руки на себя накладывать я не собираюсь. Проще надо быть, ма!
- Да при чем тут?! Русь! Ну хоть раз в жизни услышь меня! Потому что это потом мне придется тебя откачивать! Не Женьке даже – он не поймет, а мне! Невооруженным же взглядом видно – не твоего полета птиц.
- А можно я с этим птицем сама разберусь? Не надо утруждать себя откачиванием раньше времени! – Русин голос странно вибрировал. То ли злится, то ли расстроилась.
- Конечно, ты разбираешься! Только я еще помню, что было, когда ты с
Лёней разошлась!
- Ну не сдохла же!
- Руслана!
- Ма!
В это время в кухню ввалился Лукин.
- Мне ехать надо, - сказал он Руслане.
Та вздрогнула, видимо, все еще в пылу сражения. Но мать ориентировалась быстрее.
- Убегаю, воркуйте, прощайтесь, - улыбка на ее лице расцвела совсем неожиданно после отповеди буквально мгновение назад.
- Спасибо, Наталья Николаевна, - Егор посмотрел на нее. – Приятно было познакомиться.
- Мне тоже, - милостиво изрекла мать и проплыла мимо Лукина в прихожую. Руська ринулась за ней. И еще через пару минут хлопнула входная дверь. Руслана прислонилась лбом к прохладному дереву лутки и тяжело выдохнула. Общение с матерью никогда не давалось ей так уж легко – в отличие, кстати, от ее красивого гулящего отца.
- Ольга возвращается, - услышала она за спиной.
- Это хорошо или плохо? – произнесла Руся, не оборачиваясь.
- Полагаю, это лучше, чем если бы она продолжала оставаться в Париже.
- Ты не передумаешь?
- Нет. Она попросила встретить ее. Нам надо поговорить.
Руслана все-таки повернулась к нему, прислонилась спиной к двери и внимательно вгляделась в его лицо выжидающим взглядом.
- Я тебя не спрашивала… не считала это возможным, но сейчас спрошу…
Ты ее любил?
- Тебе это действительно нужно?
- Нужно. Я не хочу ничего рушить.
- Наш брак был разрушен до тебя. Не придумывай себе вину.
- Так любил или нет?
- Что бы я ни испытывал к своей бывшей жене – это не имеет отношения к тебе, Руслана. Прости, мне надо ехать, - и Лукин ушел в душ.
Некоторое время она продолжала стоять на месте. Потом устало вздохнула и направилась в комнату. Знала, что нельзя задавать подобных вопросов.
Знала, что ничем хорошим не закончится. А еще знала, что не могла не спросить. Мать права. Вокруг всегда будут бабы – и не только бывшая жена. Егор Лукин – это Егор Лукин. Слишком хорош для нее, чтобы сбыться.
Только вот вещи собирать и драпать куда-нибудь… к кенгуру… надо было раньше. Теперь уже прикипела так, что не отодрать. А сегодня где-то там, вынырнув из их безвременья, он встретится с женой. И будет решать. Что-то обязательно будет решать. Та или эта. Эта или та. И Росомаха не знала, что он выберет в конечном счете. И авансом не смела его осуждать.
Сердилась на себя и ничего не могла с собой поделать. Пока он был в душе, врубила музыку погромче и голосила вслед за Джеймсом
Хэтфилдом, прыгая на кровати и представляя себе, что он злится под этими чертовыми струями воды – там, куда она так и не пошла, хотя очень хотелось. Так он ее и застал.
Выглядел спокойным и скорее сосредоточенным, чем злым. Молча собрался и посмотрел на нее. Она резко заткнулась. Сухим взглядом уставилась на него.
- Я позвоню, - сказал Егор, не стремясь перекричать певца.
- Прости меня.
- Все нормально. Дверь закрой!
- Егор, пожалуйста!
- Что? – он почти вышел из комнаты, но остановился и повернулся к ней.
В это мгновение она сорвалась с кровати и оказалась возле него. Не прикасаясь, но так близко, что они слышали дыхание друг друга.
- Я знаю, что я дебил, - пробормотала Руся.
- Самокритично, - усмехнулся Лукин. Притянул к себе и поцеловал в макушку. – Лучше скажи, у тебя платья имеются в арсенале?
- Это твоя эротическая фантазия?
- Начнем с вечеринки. Завтра, если ты помнишь, день рождения «À
propos».
- Помню… Помню… Я постараюсь…
- Тогда до вечера, - он снова поцеловал ее, теперь в губы, и, отпустив, вышел в прихожую.
Она прошла за ним, привалилась к стене, глядя, как он одевается. И проговорила, чувствуя отчаянную потребность в том, чтобы говорить:
- Я буду скучать.
- И я буду скучать, - он с улыбкой посмотрел на нее и вышел за дверь.
Дорога в Борисполь предоставила достаточно времени подумать о прихотливости событий. Десять дней они прожили словно в безвременье, о котором он когда-то говорил Руслане. С тем чтобы сегодня встретиться лицом к лицу с реальностью. Теперь Егор понимал, что знакомство с