Кстати о любви

Соловьева едва стояла на ногах.
- Ей плохо? – по-английски спросила Росомаха, едва оказалась рядом.
- Вот так таскай бл*дей на переговоры, - по-русски пробурчал себе под нос мужик и ответил уже на важнейшем языке международных коммуникаций: -
Выпила лишнего!
На что Руслана широко улыбнулась и торжественно объявила:
- А я Руслана Росохай! Алина вам не рассказывала?
В конце концов, всегда можно сориентироваться по ситуации. Мало ли у этой бухой Алины знакомых, о которых она даже на трезвую голову не вспомнит?
 
Глава 6 
E-mail от Памелы Ларс не заставил себя ждать и оказался более чем лаконичным. Время и место проведения, список «запрещенных» вопросов, условия публикации… Лукин задержался лишь на главном: дата – чтобы заказать билет. Потом трижды пробежал глазами по тексту – отсутствие прайса напрягало. Егор заставлял себя думать, что это лишь козырь в руках Энтони Озерецкого для возможности отказаться в самый последний момент, но ночами, заваливаясь уставшим в кровать, понимал: Озерецкий дарован ему Русланой.
От этого становилось тошно.
Бабы – дуры! Даже когда обладают немалым количеством серого вещества в своей голове. Но это не мешает им свято верить, что мужики – сволочи.
Не вдаваясь в подробности и без признания, что сердце – орган, не имеющий гендерной окраски, и болеть может не только у них.
С тем и засыпал, чтобы с утра вычеркивать еще один день до отъезда.
Остальное мелькало ускоренной хроникой. Пробки, офис, люди, макеты, несколько авторских статей, редактура чужих текстов – что угодно, чтобы вспоминать себя только в гостиничном номере.
Бабы – дуры!
Жирный крест в календаре.
День Х.
Несмотря на главную цель поездки, любопытство оказалось живее всех живых. Пока ехал в гостиницу, с интересом разглядывал город, в котором был впервые. Впечатления успешно архивировались, чтобы оказаться под рукой в нужный момент. Этот процесс давно стал отдельным от жизнедеятельности Егора – сказывалась чертова профессия. В то время, как он сам заселялся в номер, принимал душ, выбирал галстук и запонки, чтобы потом каждые три минуты взглядывать на часы и ждать звонка портье о прибывшем такси.
Но в ресторан, где была назначена встреча, Егор Лукин входил спокойным и, устроившись у барной стойки, с расслабленным выражением лица разглядывал окружающих.
Когда в тот же зал явил себя Озерецкий, вспоминать лицо с обложек и постеров оказалось без надобности. Даже если бы по какому-то недосмотру судьбы Егор ни разу в жизни не видел ни одного фильма с этой рожей хоть мельком, все равно узнал бы брата Русланы Росохай. У него даже походка была почти такая же, разве только со скидкой на то, что он
«мальчик». Невысокий, щуплый, белобрысый, подвижный – в сущности, совершенно не такой, как на экране. Сейчас Озерецкий в потертых джинсах и серой толстовке (привет, Росомаха времен «Мандарина») пробирался сквозь столики к бару – показатель того, что уж он-то явно его узнал. А за ним следовала невысокая деловитая девица – вполне себе звездной внешности, что совершенно не вязалось со строгим брючным костюмом и белоснежным воротником блузки.
- Мистер Лукин? – разомкнула она губы, едва они приблизились к бару, и
Егор имел возможность убедиться: судя по голосу перед ним была Памела
Ларс.
Он быстро оказался на ногах, кивнул.
- Приятно познакомиться, - и перевел взгляд на Озерецкого.
Представить их барышня не удосужилась. И если хоть самую малость присмотреться, то заметить, что она несколько растеряна, не составляло труда. Вместо приличествующих случаю слов, она, озираясь в поисках администратора, пробормотала:
- Я заказала нам столик…
- Вы без фотографа? – неожиданно подал голос Энтони. – Мне говорили, планируется что-то вроде репортажа?
- А мне говорили, что вы не даете интервью заграничным изданиям, - сказал Лукин по-русски. – Мне надо всего лишь поговорить. И не о вас.
- А на разговор согласия не было, - тут же включился «Тоха» - с сильным акцентом, но безупречными ледяными интонациями. – Потому либо интервью, либо ничего.
- Да плевать мне на это гребаное интервью! – рыкнул Егор. – Помогите найти Руслану.
- А хрен тебе, а не Руслану!
- Энтони! – прошипела мисс Ларс, схватив его за локоть. – Смотрят!
- Плевать! – по-русски же ответил Тоха своей невесте, не заботясь о том, что она не понимает, глянул на Лукина и повторил: - Так чё?
Интервьюировать будешь или расходимся?
- Ага! Буду! Считай, это вопрос такой: где сейчас мисс Росохай?
- Этого нет в списке запрещенных вопросов?
- Нет, - хмыкнул Лукин.
- Зря! – он повернулся к мисс Ларс и рявкнул по-английски едва ли улавливающей суть этого скачущего с языка на язык разговора девушке: -
Твой прокол!
- Энтони! – рассердилась она, но тут же заставила себя заткнуться. К ним подкатил администратор с наирадушнейшей улыбкой и поинтересовался, заказан ли столик.
- Да! Мы просили отдельный кабинет! – успела взвизгнуть Пэм, прежде чем ее перебил Озерецкий:
- У тебя вопросов много еще? Или обойдемся без кабинета?
- Один. Где Руслана? Здесь, с вами?
- Она не хочет тебя видеть, ясно?
- Ясно. Где?
- В Караганде! – выдохнул Тоха, после чего проследовала горячая тирада, хоть и приправленная америкосовским акцентом, но блестящая с лингвистической точки зрения, свидетельствовавшая об истинной национальной принадлежности звезды Голливуда Энтони Озерецкого.
- Мне придется вызвать охрану, - резюмировал в ответ администратор в тот момент, как звездный кулак устремился к носу Лукина.
Но был перехвачен его же рукой. Егор крепко ухватил Озерецкого за запястье.
- Не надо. Иначе я отвечу. Ты же не Руслана.
- Разумеется, - прошипел Тоха, пытаясь освободиться. – Иначе ты не интервью свое сраное сейчас получил бы, а мозги по стенам собирал!
- Мне не нужно интервью, - в очередной раз объяснил Лукин, без усилий удерживая его. – И никогда не было нужно.
- У меня другая информация!
- Догадываюсь.
- Вот и вали нахер со своими догадками! И Руську больше не трогай, иначе будешь со мной иметь дело! Я тебя и отсюда достану!
Егор усмехнулся и разжал пальцы.
После чего все-таки пропустил удар. Едва освободившись, Озерецкий как-то очень быстро и совершенно неуловимо, будто бы был не щуплым мальчишкой под стать сестре, а, по крайней мере, опытным боксером, согнул руки в локтях, и резко двинул ими вперед так, что кулаки попали