Кстати о любви

Лукину под ребра.
- Даже если бы я знал, где она, не сказал бы! – процедил он.
Егор тяжело хватил воздух, а сделав выдох, сильно ударил Антона в челюсть. Вокруг защелкали камеры телефонов и фотоаппаратов. Со стороны холла к ним уже торопились охранники. Пэм визжала на весь ресторан.
Но «мальчикам» было пофигу. Издав утробный рычащий звук, Энтони ринулся на Лукина. Одной рукой ухватил его за лацкан пиджака, а другой заехал по лицу.
В следующее мгновение их разняли подоспевшие охранники. Обоих подхватили под руки и вывели из ресторана. Пэм, истинная профи в своем деле, на удивление быстро справившись с эмоциями, договаривалась о том, чтобы обойтись без полиции. Весьма успешно.
Отпустили обоих. Отпустили обоих, хотя каталажка в Лос-Анджелесе сейчас была бы весьма кстати. Для полноты картины.
Добираясь домой, Лукин снова потерял счет времени. Пересадки, смена часовых поясов, бесконечный перелет. Он словно торчал в проклятом безвременье. В котором накручивал себя и одновременно удивлялся, почему до сих пор не выбило предохранители. Если только не перегорели в ресторане.
Конечно, нельзя не признать – определенно и Озерецкому, и ему повезло, что их вовремя разняли. Иначе неизвестно, чем могло все закончиться. Но все же жалел… жалел, что не успел, не дали вытряхнуть дурь из белобрысой головы Энтони. И переставал понимать – утомляет его или доводит до бешенства семейство Озерецких, использующих кулаки вместо мозгов.
Холодный душ в гостиничном номере, который он снимал уже месяц, медленно смывал час за часом, день за днем, неделю за неделей, в которые метался во времени и пространстве, терпя неудачу за неудачей.
Лукин всерьез раздумывал, не свалить ли в отпуск. В горы, где холодно и безлюдно. Он и себя-то терпел с трудом, не говоря об окружающих. И голове надо остыть.
«Может быть, давно надо было так сделать вместо лишних телодвижений»,
- подумал Егор и вздрогнул от стука, раздавшегося неожиданно и громко.
- Тибетского монаха из тебя не выйдет, - проворчал он и открыл дверь.
На пороге стояла Оля. Вечная чертова Оля, которая будто нарочно подгадала именно этот день. Впрочем, могла ли ошибиться с ее нюхом и настойчивостью? Пока он носился между материками в поисках Русланы, Залужная с не меньшим упорством преследовала его. Разве только через океан не полетела, хотя могла бы что-нибудь придумать.
- Я по делу, - хмуро объявила она, проходя в комнату мимо него и на ходу стаскивая широкое пальто песочного цвета, напоминавшее нечто среднее между шалью, кардиганом и ковром.
Лукин удивленно приподнял брови, молча закрыл дверь и так же молча привалился к стене, скрестив на груди руки.
- Давно вернулся? – снова подала она голос, словно это был обычный день
– один из тех, что случались в их жизни раньше. Например, если она устраивала себе выходной, который проводила с подружками, и приходила домой позднее его.
- Сегодня.
- Летал один. Я знаю. То, о чем я думаю?
- Из меня хреновый ясновидящий, - насмешливо проговорил Егор.
- Хорошо! Могу разжевать! – не успев ограничить резкость в голосе, воскликнула она и бросила пальто в кресло. Сама уселась на кровать, расправив складки платья, куда менее откровенного, чем те, что всегда носила. И свободного кроя – по понятным причинам. – Интервью ты и не думал брать, да? Все еще ищешь свою… А я в это время получаю повестку из суда и чувствую себя выброшенным на помойку мусором!
- Повестка и у меня есть. Как видишь, что-то нас все еще объединяет.
- Если ты внимательно присмотришься, то увидишь, что есть еще кое-что, что нас объединяет. Но тебе плевать. На меня, на ребенка, на работу. На все! Носишься по миру за Росохай. Планируешь когда-нибудь угомониться?
Он долго молчал, рассматривая ее. Медленно скользил взглядом по ее лицу, сердито сжатым губам, непривычно широкому платью. Потом вздохнул и выдал:
- Ок. Чтобы избавить тебя от излишних волнений, начну прямо сегодня.
Когда у тебя следующее УЗИ?
- Послезавтра, - равнодушно ответила Оля.
- Прекрасно! Пойдем вместе.
- Что?
- А что?
Залужная непонимающе смотрела на почти бывшего мужа, будто бы у него вдруг выросли заячьи уши. Или будто он обзавелся усами. И хлопала-хлопала-хлопала длинными черными ресницами.
- В этой истории ты – изменщик, а я брошенная жена, - медленно проговорила она, пытаясь справиться с собой.
- Ребенок же ни при чем, - пожал плечами Егор.
- Ребенок – только вместе со мной.
- А я и не собираюсь его отбирать, - он устало потер глаза и снова посмотрел на Олю. – Но исключить меня из его жизни у тебя не получится, дорогая. Кто у нас там будет – мальчик, девочка?
- Д.. девочка, - сдавленно проговорила Оля и втянула носом воздух, пытаясь осознать, что втравила себя в очень хреновую историю.
- Вот и прекрасно. Хочу увидеть сам.
- Не хочешь! Меня допечь – хочешь. А ребенок тебе не нужен.
- Переубеждать тебя бессмысленно, да?
- Позволь напомнить, что несколько месяцев назад я тоже не сумела тебя уговорить.
- Но от ребенка я никогда не отказывался.
- Да! И ты его хотел. Ты, а не я! – выпалила она, и из ее глаз покатились самые настоящие, не наигранные слезы. Слезы жалости к себе. И слезы досады – на себя же. – Ты хотел семью! Дом! Ты же говорил!
- Прости, - негромко сказал Лукин.
- Ты серьезно?
- Серьезно.
Она молчала. Мучительно пытаясь понять, что делать. И снизу вверх глядя на мужа. Бывшего мужа?
- Ты узнал, где она? – подавив очередной всхлип, спросила Оля.
- Неважно.
- Мне важно. Мне правда важно.
- Мне – нет.
- Значит, не узнал, - выдохнула она. – Ты всегда так говоришь, когда не хочешь признаваться в неудачах… всегда… и даже теперь, когда она совсем ушла… даже теперь я тебе не нужна? Ты сможешь один?
- Я полон сюрпризов, - Лукин криво улыбнулся.
- Идиот.
- Оль, я устал. Во сколько завтра?..
- Ни во сколько.
- Не большая проблема найти твою клинику.
- Ни во сколько. И клиники никакой нет. Я сделала аборт.
Полученную информацию Лукин осознал на удивление быстро.
- Давно? – по-деловому поинтересовался он.
- Перед тем, как ушла.
- Тогда до встречи в суде.
Оля усмехнулась сквозь слезы. Вздернула подбородок. И легко встала, подхватив пальто с кресла.