Хозяйка "Доброй феи" и последний из драконов

- О Боже…-- простонала она, -- я все понимаю. Но поймите и вы меня. Да я просто не могу этого сделать! Даже если хочу, -- горестно сказала Леночка.
- Ну не может быть, чтобы это была единственная возможность! В конце концов, мы все тут цивилизованные люди. Вот я уверена, что можно и по-другому.
- Ну неужели никак без этой метки, а? -- она устремила свой взор на научное светило.
Придворный алхимик не знал, что и сказать. Он почесал давно не стриженную макушку, и в конце концов ответил:
- Леди, можно по-другому или нет, науке это, к сожалению, неизвестно.
- Как же все запущено, -- пробормотала несчастная Леночка. -- Что же. Придется брать все это дело в свои руки.
Но тут ее озарило:
- А скажите-ка, эту метку надо ставить именно в тот самый момент, когда желание максимально? Или можно попробовать в обычном, так сказать, состоянии? -- сказала девушка, которая вовсе не собиралась потакать каким-то так инстинктам второй сущности, по ее воле впадая в неадекватное состояние.
-Эм...м, -- задумался придворный алхимик, -- вот это вопрос на засыпку. По крайней мере, в древних манускриптах о других вариантах ничего не говорится. Но что нам мешает провести небольшой эксперимент? -- предвкушающе проговорил Кон.
Тут и Леночка, и Лайонард призадумались, посмотрели друг на друга и согласно кивнули. Щеки девушки залились румянцем, а глаза Главы Тайной службы полыхнули ярким аметистом. Каждый из них уже рисовал в своем воображении этот процесс, которого Киасса не видывала много веков.
- А чего, собственно, нам ждать? Вот прямо сейчас и начнем, -- нервно, но решительно сказала девушка, и направилась к Лайонарду.
Серебряный дракон смотрел, как она приближалась, и медленно расстегнул пуговицу на халате, сидящем в обтяжку. Расстегнул, и чуть запрокинул голову, чтобы девушке было удобнее.
Леночка, которая уверенно приближалась к своей паре, замедлила шаг и хотела было повернуть обратно, но Лайонард смотрел на нее так спокойно и уверенно, с таким доверием, что она взяла себя в руки и шаг за шагом, но приближалась все ближе и ближе.
Наконец девушка подошла вплотную к Серебряному дракону и, закрыв глаза, взяла и поцеловала его прямо в ямочку на подбородке. Поцеловала и чуть-чуть прикусила. Мужчина, который уже приготовился к самому худшему, вздрогнул и хрипло сказал:
- И это все?
Леночка рассмеялась, легко и радостно и спросила:
- А вы как думаете, мой лорд?
Льер Конфю, с замиранием сердца наблюдавший за этой сценой, удивленно подумал:
- Значит, и так можно было? Вот интересно, а метка-то у него появится?
- Леди Элина, а что же агрессия, это ваше желание, оно ушло? -- вопросил придворный алхимик, уже открывший свой томик для записей.
Леночка прислушалась к себе, и сказала:
- Вот не чувствую ничего, -- и неожиданно покраснела.
Потому что она чувствовала. И еще как чувствовала. Только о таких чувствах посторонним обычно не говорят. И чувство это готово было захватить ее целиком.
Лайонард, который чувствовал в эту минуту тоже самое желание, что и девушка, однако воплотить прямо здесь и сейчас никак не мог, прижал ее к себе и уткнулся, чуть не урча, ей в волосы.
- Как все же это странно. Куда вся ярость эта подевалась? -- задумчиво пробормотала девушка, нежась в объятиях своего мужчины.
И поняла вдруг.
Когда Лайонард, с таким доверием и спокойствием ждал неизбежного, что-то глубоко внутри девушки просто раскрылось навстречу. Раскрылось и поглотило всю ярость драконицы. Вторая сущность, видя готовность дракона Лайонарда принять метку, удовлетворенно зажмурилась и успокоилась.
Вот что значит доверие, льеры мои.
Доверие и бесстрашие. Как сказал потом дотошный льер Конфю, эти качества отличали истинную пару. Само желание другого пойти навстречу дорогого стоило, и только упрочивало это доверие.
А метка. Метка, конечно, появилась. Да только вот обычным глазом ее было не увидеть. Но это ли главное?
 
Эпилог
- Мама, мама, иди скорее! Смотри, как я умею, -- кричал маленький мальчик, одетый в белую рубашечку и синие панталончики, стоя на балконе двухэтажной резиденции лордов Серебряных.
Он размахивал руками и старательно урчал, издавая звуки, очень похоже на звуки прогреваемого мотора. Закончив урчать, ребенок издал очередной крик, напоминающий негодующий вопль петуха, коего согнали с насеста.
Потом мальчишка расправил руки, выпрямился как струна и принял положение, при котором обычно самолет идет на взлет.
- Да что же это за ребенок такой! -- вскричала, чертыхнувшись, леди Элина Серебряная, которую как ветром сдуло с уютного диванчика, где она сидела, одним глазом поглядывая за сыном, а другим пытаясь вникнуть в манускрипт.
- Элин! Стой, паршивец этакий! -- в сердцах крикнула женщина, и рывком поднялась. В два шага оказавшись рядом с неслухом, она одним движением руки схватила того за талию и резко прижала к себе.
Сердце леди Элины колотилось как сумасшедшее, она задыхалась.
Мальчик обиженно уткнулся матери в грудь, и даже заплакал.
Леди Элина раскраснелась, глаза ее блестели как драгоценная лазурь. Она сама едва сдерживала слезы.
Наконец женщина отдышалась и строго сказала:
- Элин! Ну-ка, посмотри на меня.
Мальчик фыркнул, но поднял голову и виновато посмотрел на мать.
- Ну, что же нам с тобой делать, а? Ведь сколько раз тебе говорили - нельзя играть на балконе в такие игры. Ты же можешь упасть, понимаешь ты это или нет? -- выговаривала она сыну.
Элин надулся и сказал:
- Мама! Ну я же дракон! Как я могу упасть, вот скажи мне? -- он упрямо тряхнул волосами серебряного цвета и сверкнул глазами цвета разлитой ртути.
- Иди сюда, дракон ты мой, -- вздохнула леди Элина, привлекая сына к себе. У нее отлегло от сердца, но руки еще предательски дрожали.
- Дракон, конечно, дракон, -- сказала женщина, -- Вот только спит он еще, дракон твой. Папа же тебе объяснял, дорогой. Ты же помнишь, верно?
Мальчик тоже вздохнул, и прошептал:
- Объяснял. И даже не один раз. Но ведь, мама, ведь так хочется скорее подняться в небо!
И он оторвал голову от материнской груди и с невыразимой тоской посмотрел вверх.
Над головой сияло небо. Голубое, глубокое, бескрайнее. Кое-где гуськом друг за другом плыли облака, неторопливо и с достоинством.
Элин вздохнул, опустил глаза и отвернулся.
- Боже мой! Как быстро растет мальчик, -- растерянно подумала женщина, увидев его взгляд. А ведь ему только три года. Да обычный ребенок в это время только на горшок учится ходить, как пишут в пособиях по уходу и воспитанию.