Если о нас узнают

– Нет, останься.
– Я хочу… Просто…
– Я понял, – произносит он, склонив голову. – Иди.
Оставляю поцелуй на губах парня и выхожу из ванной, чтобы одеться. Я проверяю, на месте ли ключи и бумажник.
Затем покидаю комнату, краснея от счастья.
О нет.
Снаружи, дальше по коридору, Киган, делает обычный обход. Серьезно, опять? Каким-то образом мне удавалось натыкаться либо на него, либо на Полин всякий раз, когда я крался из комнаты Рубена. Начинаю думать, что это вселенная играет со мной какую-то злую шутку.
Киган уставился на меня.
Я иду к своему номеру настолько беспечно, насколько это возможно.
– Рубен показывал мне… кое-что, – говорю я, подходя к двери.
– Снова? – отвечает Киган нарочито небрежно. – Я удивлен, что вы двое вообще можете что-то делать днем.
– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю я скрипучим голосом. Он всегда предает меня. Я не должен был отвечать. Нужно было просто кивнуть и уйти, и…
– Это уже третий раз за последнее время, когда Рубен показывает тебе что-то в своем номере в час ночи. Разве вы не встаете в жуткую рань?
Игнорируй его, просто игнорируй.
– Я… Что ты имеешь в виду?
– О, я ни на что не намекаю. Просто я не знаю, откуда вы, дети, черпаете свою бесконечную энергию. Вы двое в последнее время почти не сомкнули глаз. Если не ты в его комнате всю ночь, то, значит, он – в твоей.
Я уставился на мужчину, а Киган пожал плечами.
– Спорим, ты как минимум рад, что хоть разобрался с тем, за что боролся?
Мне не следует доверять.
Я только усугублю ситуацию, если останусь здесь, поэтому иду в свою комнату и закрываю дверь.
Дерьмо. Он знает. Я просто выдал нас. И теперь он расскажет Джеффу, и все пойдет хреново.
Выключаю свет и падаю обратно на кровать. Вокруг меня все рушится.
Что я наделал?
Сейчас все проясняется, и с этим пониманием приходит страх. Я не только занимался сексом со своим лучшим другом, но также с парнем, который фактически мой коллега. Сейчас все хорошо, но если что-то изменится, то это может стать катастрофой. И меня поймают.
Кто-то, кроме нас двоих, теперь в курсе.
Я начинаю переписываться с Рубеном.
Зак: Привет. Киган знает. Он выглядел очень подозрительным, когда я только что столкнулся с ним.
Рубен: Подожди, что?
Зак: Ага. Он сказал, что мы проводим каждую ночь вместе.
Рубен: Черт.
Ладно.
Черт.
Так что нам делать?
Зак: Я не знаю. Думаешь, он нас выдаст?
Я кусаю губы, пока жду ответа.
Экран загорается.
Рубен: Если он нас поймал, то не нужно много времени, когда это сделают другие. Думаю, мы были слишком наивны, рассчитывая вечно прятаться. У меня плохое предчувствие о том, что рано или поздно все вскроется. Вопрос только в том, готовы ли мы разбираться с последствиями?
Я знаю, чего он добивается. Мои руки дрожат, когда я печатаю:
Зак: Предпочитаю, чтобы они услышали это от нас. Если они узнают каким-либо другим способом, у нас будут большие проблемы. Может быть, мы скажем им завтра?
Однако я не отправляю. Если сделаю это, люди узнают обо мне так же, как они узнали о Рубене. Но, к слову, ни одна частичка меня не стыдится того, чем я с ним занимаюсь, и с каждым днем становится все комфортнее думать о себе как о бисексуале.
Chorus достаточно ясно дал понять, как они относятся к секретам. Им нужно рассказать обо всем, что происходит в нашей жизни, чтобы они смогли планировать дальнейшие действия и наша версия не отличалась. Если я хочу продолжать встречаться с Рубеном, то мы должны прекратить прятаться. Иначе кто-нибудь нас выдаст и все полетит к чертям. Мы должны опередить их.
К тому же Энджел и Джон – двое из моих ближайших друзей. Я хочу, чтобы они знали. Лишь надеялся, что у меня будет больше времени для принятия решения.
Но… Больше нет.
Нажимаю отправить.
Рубен: Ты уверен?
Зак: Ага. Я хотел бы, чтобы у нас было больше времени, но ты прав. Не хочу, чтобы они узнали как-то иначе, кроме как от нас.
Рубен: Верно. Ну, может быть, поспишь, и если потом ты все еще захочешь, мы расскажем утром за завтраком.
Зак: Звучит неплохо. Спокойной ночи.
Рубен: Спокойной. Сладких снов
НЕЕЕТ. Я ХОТЕЛ ОТПРАВИТЬ ЭТО ☺
Зак: Ну-ну. ☺
Рубен: ☺
Неудивительно, но я плохо спал прошлой ночью.
Я стою в душе. Правда, должен был выйти пять минут назад, но все еще здесь. Продолжаю повторять себе, что постою еще несколько минут.
Я даже не знаю, почему тяну. Открыться перед Рубеном было столь замечательно, и сейчас, когда самый важный человек в курсе, совершить каминг-аут стало намного легче. Не без труда, но много проще.
Рубен показал мне, как здорово, когда люди знают о скрытой части меня.
Парень несколько раз спрашивал, точно ли я уверен, и я действительно не сомневаюсь. Возможно, не совсем то, что я хочу сделать, но думаю, что выбор правильный. Рубен поражен, как быстро все происходит, и я полностью его поддерживаю. Уверен, что за то время, пока я скрывал свои чувства, стало понятно – молчание разрушительнее правды.
Так что да. Насколько я могу судить, у меня нет причин для того, чтобы не совершить каминг-аут перед командой, и, возможно, сделав это, я получу многое.
Не могу заставить себя выйти из душа. Думаю, это связано с тем, что, однажды сказав что-то, я не смогу вернуть эти слова обратно, поэтому я хочу быть уверенным на сто процентов.
Прошлой ночью я часами читал все статьи и посты Reddit о каминг-ауте, которые только смог найти. Я нашел раздел Reddit под названием Gaybros, где было много отличных советов. Увидев в интернете бесчисленное количество таких же парней как я, рассказывающих о своем каминг-ауте, я действительно успокоился. Единственными людьми, в чьих семьях, казалось, имелись серьезные проблемы с принятием, были верующие, что немного напугало меня, учитывая, какими католиками были Брекстоны. Опять же, у меня есть огромное преимущество в том, что Джон на нашей стороне. Он никогда не относился к Рубену так, как остальные, и я знаю, что у Рубена и Джона было много душевных разговоров о границах между религией и сексуальностью. Джон всегда считал, что Бог, в которого он верит, любит каждого. У Рубена есть некоторые вопросы к церкви, а именно к тому, как она относилась к геям на протяжении всей истории. Но парень знает, что Джон и многие другие христиане поддерживают его. Он лишь имеет в виду, что хочет, чтобы Джон и похожие на него люди стали относиться к людям с нетрадиционной сексуальной ориентацией более толерантно. И по большей части Джон с ним соглашается.