Оборотень по объявлению. Майконг

– Тебе действительно интересно? – неожиданно спросил лис.
И тут Алрик издал странный урчащий звук и предложил:
– Милая, давай я лучше сделаю тебе массаж.
Если бы в помещении были аварийные лампочки, то сейчас они мигали бы, как сумасшедшие. У меня возникло четкое ощущение секунды перед катастрофой.
Инстинкты завопили – беги. Быстро-быстро, потому что здесь сейчас будет страшно-страшно. И переломить этот первобытный порыв было очень сложно.
Волоски на руках встали дыбом. По позвоночнику кто-то словно пробежался тонкой кисточкой, щекоча нервы.
У меня оставались секунды, чтобы сделать выбор. Либо лис оборачивается и откусывает голову нашему общему раздражителю, либо я пытаюсь остановить его.
Я прижалась головой к груди оборотня и крепко стиснула его руками:
– Не оборачивайся. Тебе нельзя. Он делает это специально.
Под кожей мужчины – клянусь! – я чувствовала дикую силу, что ходила по мышцам.
У меня было ощущение, что я – маленькая девочка, которая пытается удержать за поводок мастифа.
Майк балансировал на тончайшей грани. Любая мелочь могла окончательно сломить контроль.
– Поцелуй меня, – услышала я хриплую просьбу.
Подняла голову и увидела, как его щеки будто дрожат.
Кажется, он в одном вздохе от оборота!
И я обхватила ладонями лицо Майка и быстро прижалась губами к его губам.
– Ну что? Как? – Я открыла зажмуренные глаза, но так и не поняла, ушла опасность или нет. Вместо этого я испытала странное удовольствие, которое приятной волной разлилось по телу.
– А меня поцелуешь? – Голос Алрика был полон ехидства.
 
Хотел дожать Майка? Выбесить окончательно?
Что ж! Придется целовать крепче! Дольше! Сильнее!
Майк дернулся, чтобы порвать волка, но я лишь надежнее уперлась локтями в плечи лиса и почти впечатала в него свои губы. Я не мастер поцелуев, вот совсем! Зато я упорная и настойчивая. Я решила, что спасу его от блондина – у Майка теперь нет никакого выбора.
– Свет, а ты всех подряд целуешь или выборочно? – жужжал навозной мухой Алрик. – Ты всегда была такой легкомысленной?
Майк зарычал, начиная превращение, но еще громче зарычала сейчас я, чем сбила его оборот. Он потрясенно посмотрел на меня.
 
Животная страсть, которая вновь пришла ко мне с поцелуем, мгновенно перевоплотилась в звериную ярость в отношении блондина.
Несмотря на перебинтованную пятую точку, я умудрилась каким-то образом оказаться на ногах. Похоже, придется вспомнить времена, когда требовалось постоянно стоять за себя.
Майк мгновенно оказался впереди меня, но я потянула его за плечо назад:
– Сначала я!
– Женщина всегда должна стоять за своим мужчиной, – даже не сдвинулся с места Майконг.
Большой такой, как стена. И так спокойно за ним, так необычно, так чудно́! Обычно я всегда одна против всех невзгод, а за моими плечами уже семья. Быть самой за чужими плечами было непривычно.
Света, это все временно. Ты совсем не знаешь этих оборотней. Лучше полагаться самой на себя.
– Уступи даме место, – попросила я, не узнавая своего голоса. Откуда в нем эта мягкость?
– Он оборотень. – Майк, к удивлению, не раздражался, но и с места не двигался.
– А я не аленький цветочек, – во мне говорило упрямство чистой воды.
И в то же время внутри разливалось какое-то странное тепло. Непривычное, раньше не испытанное.
Алрик отступил, но подбородок так и держал как задира из подворотни:
– Напоминаю, любое рукоприкладство запрещено. Майк тут же проиграет.
Я посмотрела на буквально дышащего ненавистью в сторону Алрика брюнета и тихо спросила:
– Нельзя только тебе или мне тоже?
– Ты же девочка. – Казалось, Майконг даже на секунду перестал ненавидеть блондина.
Как я не любила эту фразу! Сколько раз слышала ее на работе, сколько уничижительных взглядов на себе стерпела.
Нет, я не бросаюсь на людей с кулаками, но даже два века назад униженная дама позволяла себе от души звездануть по лицу хама. Так чем я хуже?
– Ты под моей защитой. Если пара сверха бросается в бой, значит, мужчина не может ее защитить.
Звучало круто, конечно, – «ты под моей защитой». Ласкало девичий слух. Да только я давно боюсь радоваться чему-то хорошему, чтобы потом не расстраиваться. Доверять неизвестному – это не про меня.
Но впервые я столкнулась с таким непоколебимым упрямством – лис меня защищал, и точка. Не желал защищать. Не планировал когда-нибудь. Он это делал здесь и сейчас. Безусловно, словно родной.
А мне хотелось по привычке самой открутить хвост белобрысому.
Что же делать?
Майк видел, что я не сдалась. Посмотрел на меня как-то особенно тепло и сказал:
– Это задевает мою гордость.
И это морально отбросило меня назад от пика агрессии.
Я могла это понять. Похоже, сверхи во многом живут по закону сильного. Кто будет уважать мужчину, который смотрит, как его женщину унижают, а она сама стоит за свою честь?
Тем более тут камеры.
Но задача Майка и моя – не дать ему слететь с катушек. Чего не мытьем, так катаньем добивается Алрик.
Но как же у меня чесались руки! Я даже посмотрела на открытые ладони – проверить, не пошли ли они пятнами несделанных дел.
За спиной Майка так комфортно. Это даже пугает.
– Ну пожалуйста, – вдруг вырвалось из меня.
Я дала слабину. Я уговаривала. Что со мной?
По лицу Майконга пробежала какая-то нераспознанная эмоция, но он ее быстро скрыл.
– Вы в своем уме? Серьезно торгуетесь, кто меня будет бить? – Алрик гневно натянул на себя майку, посмотрел на камеру и будто обратился к невидимому собеседнику: – Сумасшедшая страна!
А вот это он зря – родину только мы имеем право ругать. Баллов у публики он точно не заработает. Я бы на его месте вообще опасалась, что тот автор романов о Майке и нем настолько расстроится, что распишет Алрику роман с дверью без личинки замка. И все – плакала репутация, о которой он так печется. Имидж в труху!
Стоило блондину приодеться, как Майк заметно расслабился. Повернулся ко мне, посмотрел таинственным взглядом, притененным опущенными ресницами, и громко предложил:
– Пойдем еще поваляемся. Я могу даже сменить тебе повязку за ширмой.
– Ты не болен! – послышался упрек Алрика. – Это обман и нарушение правил.
– Света оказывает на меня невероятное целебное воздействие – я регенерирую от ее касаний в сто раз быстрее. Представляешь? – ответил Майконг, повернув только голову. – Хотя откуда тебе знать? У тебя же нет истинной.