Я и мои истинные

И действительно, спустя несколько минут волны чужих леденящих эмоций стали гаснуть. Я снова смогла дышать. К нам подбежал Фир. Меня в четыре руки поставили на ноги и дали воды, приложив кувшин к онемевшим губам.
— Прости, прости, — Тиамат встревожено встала на цыпочки — ее рост внезапно оказался сантиметров на десять больше моего — и прижала меня к себе. — Не знала о вашей связи. Просто пойми, мне надо было почувствовать перемены в твоем теле. Столько времени прошло с нашей последней встречи… Пробуждение еще не проявило себя? Может, либидо усилилось или странные сны?
— А?
— Идем, — Она выпрямилась и отдала своим детям команду разойтись. — И ты тоже следуй за нами, павлин. Я кое-что вам покажу.
Нас провели внутрь странной конструкции в форме иглы, часть которой была освобождена из плена песка. Здесь было куда прохладнее. Словно температура сама отрегулировалась от палящего зноя до вполне комфортного состояния.
— Владычица! Этот ублюдок опять отказывается есть, — из дальних помещений выбежал бочкообразный коротколапый мужчина-медведь с разбитым лицом. Следом за его словами с той стороны прилетел яростный вопль и поток ругательств.
— Не сейчас, Юрий, — прошипела Тиамат.
— Но он кусается и грозится перегрызть себе хвосты, если не выпустите его из клетки…
— Брысь! С цилинем я потом разберусь!
Фиралис, осторожно придерживающий меня за талию, встрепенулся.
— Осторожнее, — едва двигая губами, сказал наложник. Его лазурные волосы занавесой скрыли меня от чужих глаз. — Мне не нравится, что здесь происходит, госпожа София.
Я была с ним вполне согласна. Чувства Каина (а, возможно, и остальных мужей) до сих пор резонировали во мне, заставляя куда-то рваться, бежать, только бы гармония была восстановлена.
— Прости, милая, — обернулась Тиамат, с фальшивым сожалением замечая: — Тут все держится на мне одной. Совсем не умеют импровизировать.
— Их взаимоотношения сильно проще человеческих, — согласилась я. — Хотя на мой взгляд, это даже плюс.
— Интересная тема для дискуссии… Но не сейчас. Посмотри сюда.
Она ухватилась за мой локоть и подвела к громадной, во всю стену фреске, вырезанной в серебристом камне неизвестного происхождения. От нее исходил слабый гул вибраций.
— Это лик того, кто творил жизнь на планетах, — Тиамат ткнула пальцем в странное существо, изображенное в полный рост. Оно совмещало в себе черты многих животных: лисья морда с мудрым человечьим взглядом, мощные крылья алого цвета, чешуя и когти, два гибких хвоста — то ли змеиных, то ли кошачьих. Все сразу. Я никогда не видела ничего подобного.
— Это предтечи? — уточнил Фиралис, едва заметным движением возвращая меня в свои надежные объятия. Тиамат это не понравилось.
— Я говорю с дочерью, павлин. Не перебивай… Хотя ты прав. Предтечи. Боги. Наши далекие предки — названий полно, но суть одна. Я давно их изучаю. Удивительные существа, чей разум слишком непостижим… Мои слуги, кстати, во всю распространяют миф об их возвращении, — Карие глаза смеялись. — Если бы я хотела уничтожить этот мир, думаешь, стала бы столько вкладывать в его изучение?
Я коротко кивнула, принимая аргумент.
Оговорка про «наших предков» отошла на второй план, потому что мне хотелось знать другое:
— Но ведь это ты меня призвала? Не отрицай, я видела среди твоих подчиненных земного мужчину!
— Почти, — ответила она уклончиво. — Если ты думаешь, что это можно контролировать, то вынуждена тебя разочаровать. Я всего лишь вбила во все существующие маяки свое Днк и распустила слух о нашей родной планете. Юный император сам тебя вытащил, хоть и не сразу. Все же был огромный шанс, что моя задумка не сработает.
— Маяки? Задумка? Прости, но я не понимаю…
— Показать будет проще.
Моя биологическая мать потерла лицо. Рыкнула. Изогнулась. А затем начались изменения — стянулись в тонкую линию зрачки, раздвоилась губа, по обоим сторонам которой пробились белые усики…
Спустя секунды перед нами стояла настоящая антропоморфная львица невероятной красоты. Шерсть блестела на солнце, играла всеми оттенками золота. И лишь рыжеватые локоны и хитрый взгляд напоминал о прежнем облике.
— Мы с тобой неразрывно связаны с этим миром, дочка, — промурчала львица-Тиамат.
— А… это…
— Новость ошеломительная. Но сама подумай: откуда на Земле есть легенды о драконах, фениксах и прочих существах, если они никогда там не были?
    
40
Я схватилась за голову — так она разболелась.
— Ты оборотень?
— Не совсем. Мы — и я говорю о всех людях, оказавшихся здесь, — потомки звероморфов, что случайно или по воле создателей попали на Землю, когда порталы еще связывали наши миры, — Золотая львица ткнула коготком в барельеф. — Как ты думаешь, почему облик многих местных существ тебе знаком? Драконы, прочие оборотни, люди… Предтечи — сотворили нас всех. То, что идиоты из империи считали порталами, на деле генетические маяки, призванные возвращать полукровок на родину и изредка — ворующие с той стороны куски разнородной материи. Они работают в одну сторону.
Фиралис благоразумно поддержал меня, не давая картинно сползти на хромированный блестящий пол местного «храма».
— Ничего, я тоже была напугана, когда впервые это осознала. Но пойми — мы наследие великой цивилизации. Именно в людях предтечи видели свое лучшее творение, иначе бы нам не дали отдельную планету и не наделили бы таким количеством преимуществ.
— Это какими же? — с каждым мгновением становилось все «чудесатее и чудесатее». Дайте сил переварить эту информацию, господи!
— А ты не догадываешься? Я говорю о жажде знаний, адаптивности, отсутствии инстинктов, какие есть у местных аборигенов! Этот мир будто был создан для нас, Соня, — восторженный блеск золотисто-медовых глаз усиливался светом из потолочных окон. — Никакого ханжества, никакой конкуренции среди женщин. Наша красота сравнима с божественной. Но это еще не все! Видишь мою молодость? Это следствие пробуждения и связи с множеством мужчин!
С другой стороны… ну, она хотя бы не хочет всех отгеноцидить. Одной проблемой меньше.
— Ты пошла темпераментом в меня, — продолжала Тиамат довольно. — Я это знала. Чувствовала, что ты поймешь прелести местной жизни. Другие бы мялись на месте, отрицая собственную полигамность. Но ты подстроилась. И достигла вершины.
«Это ты еще не знаешь, что класса с восьмого мне девочки нравятся так же сильно, как и мальчики» — хотела съязвить я. Но решила не перегибать палку — тем более, что Фиралис к подобным открытиям точно не готов.
— И как скоро я начну меняться? В смысле — во мне ведь тоже есть гены альраута.
Она закусила губу, внезапно утратив налет самоуверенности: