Аратта. Книга 6. Черные крылья

«Тигна Кара, – всплывает вдруг в памяти имя. – Гневное Солнце».
Ширам дернулся и вновь проснулся. Он по-прежнему сидел на крыльце и даже замерзнуть не успел – его сон длился не дольше мгновения.
«Что за имя такое – Тигна… как его там? – хмурясь, задумался он. – Откуда я его знаю? Клянусь Змеем, никогда прежде не слышал! И этот коротышка, алчущий мяса и крови арьев, – что это за бог? Какое племя ему поклоняется?»
Тень отдалилась от края избы и шагнула вперед, подставляя себя лунному свету. Ширам одним движением вскочил на ноги и выхватил меч. Как он мог подпустить врага так близко?!
Перед ним стоял Учай. Вождь ингри сильно изменился с тех пор, как Ширам видел его в последний раз. Тогда это был яростный мальчишка-охотник – теперь же при одном взгляде на повелителя ингри брала оторопь. Учай выглядел много старше своих лет. Забрызганный грязью и кровью, он словно явился прямиком с поля битвы. Длинные белые волосы свисали вдоль страшного лица, покрытого то ли бугристой маской, то ли коркой ожога. Он жадно глядел на Ширама, скаля зубы в довольной ухмылке.
– Если боги глаза откроют, где найдешь ты укрытие, смертный? – проскрипел он.
Ширам прищурился:
– Что-то многовато бродячих мертвецов стало в здешних лесах! Именем Отца-Змея – сгинь-пропади, нечистый ухр!
– «Сгинь»? – притворно возмутился Учай. – А поединок закончить? Или забыл, как улепетывал от меня через всю Холодную Спину? Как твой дружок увозил тебя на мамонте, а ты лежал полудохлый, не в силах и рукой пошевелить? Ах да, куда тебе сражаться – ты же теперь калека!
– А ты и вовсе призрак.
– Думаешь, меня это остановит? – захохотал Учай.
– А меня?
Два клинка, призрачный и железный, со звоном встретились во тьме. Хохот Учая превратился в звериный рев, и Ширам понял, что сражается уже не с человеком, даже не с мертвецом, а с тем, кого один раз уже смог победить. «Неужто боги хотят, чтобы я опять убил Великого Зверя?» – мимолетно удивился он.
А еще рядом не было Аюра, готового выстрелом из лука добить хищника.
«На этот раз никто не заберет мою добычу», – подумал Ширам.
Зверь из Бездны кинулся на него, разевая клыкастую пасть. Ширам поднырнул под нижнюю челюсть зверя, перекатился и мгновенно отсек волчьему секачу переднюю ногу – слишком тонкую для такой туши. А когда зверь с визгом рухнул наземь – вонзил меч по рукоять прямо чудищу в глаз…
– Ну что, доволен? – Ширам отскочил от бьющегося в агонии зверя. Он даже не успел запыхаться. – Теперь мы закончили?
Великий Зверь в последний раз лязгнул зубами, уцелевший глаз закатился… и Учай исчез.
Ширам открыл глаза, вскинул упавшую на грудь голову. Что ж такое-то – снова задремал на крыльце! Да еще с мечом в руке? Ширам, хмыкнув, убрал клинок в ножны. Встал, потягиваясь, расправляя затекшие суставы.
Над Мравцем занималась бледная утренняя заря.
* * *
Тем же днем в Мравец прибыли Илень и Варлыга. С ними приехали Даргаш и Шаркан, привезя едва живую Янди. Никто уже особо не ждал ее выздоровления. Только Даргаш не терял надежды.
– Все мы слышали о том, что произошло на торгу, – сказал Варлыга, когда Ширам пригласил его на разговор. – Темное это дело с мальчиком-гусляром! Я обещаю, что самолично займусь им и доподлинно разузнаю, кто и зачем его убил…
– Благодарю, – ответил Ширам, качая головой, – и особенно за то, что помог успокоить Мравец. Но боюсь, зло уже совершено. Мне сообщают, что могила певца становится местом поклонения, а песню про Айну поют в каждом кружале, проклиная при этом арьев…
– И то верно, – кивнул Варлыга. – К чему искать убийцу мальчика, если он и так нам известен? Своими или чужими руками, его погубил слепец Зарни. Ведь это он отбирал и обучал мальчишек в Ладьве…
– Ах вот оно что. – Ширам, поколебавшись, сказал: – Меня ведь за колдуном сюда и прислали.
– А мы-то все гадаем, зачем к нам прибыло войско посреди зимы!
– Я послал людей отыскать и поймать Зарни. Но они вернулись ни с чем.
– Думаю, мы еще о нем услышим, – задумчиво протянул Варлыга. И добавил: – Я тоже благодарен тебе, государь-воевода, что ты не допустил кровопролития. Мало кто смог бы удержаться… Если бы земля дривов была ввергнута сейчас в новую войну с Араттой, это была бы не просто жестокая, но и бессмысленная схватка, в которой проиграли бы все. И я не только от себя говорю. Станимир думает так же.
– Станимир?
– Да. Я согласился возглавить Мравец, став младшим братом под рукой князя лютвягов.
– Насколько мне известно, Станимир собирался объявить Аратте войну.
– Он не станет этого делать.
– Почему ты так уверен?
– Это было моим условием.
– Гм, – промычал Ширам.
Такие новости требовалось крепко обдумать. И прежде всего – подать весть в столицу. Ширам как раз со дня на день ждал гонца с письмами из Лазурного дворца.
– Теперь что до изорян, – продолжал Варлыга. – О гибели Учая ты уже, верно, знаешь?
– Знаю, – помолчав, кивнул Ширам. – Догадывался…
– Вчера в храме Ячура разразился страшный пожар. Ходят слухи, что Учай настолько перешел всякую меру в богохульствах, что Болотный Брат пробудился и сам забрал его душу.
– И в это верю, – вспомнив ночное видение, ответил предводитель накхов.
– Теперь у изорян, как и раньше, не будет единого вождя. Они снова хотят жить, как деды завещали: каждый своим родом.
– А родичи Учая? Не захотят отомстить?
– Рода Хирвы больше нет, – развел руками Варлыга. – Толмай и его сыновья ушли на суд предков, уцелевшие разбежались. Говорят, в угодьях вержан теперь водится лишь нечисть. Ни один изорянин в здравом уме не поселится на другом берегу Вержи…
– А что Киран? Я слышал, его оборотни загрызли?
Лицо Варлыги стало вдруг возвышенно-строгим.
– Не оборотни.
Он сунул руку в поясную сумку и выудил золотое кольцо с печатью.
– Вот, возьми. Передай это кольцо твоему государю Аюру.
– Я узнаю это кольцо, – склонил голову Ширам, – а все же где сам Киран?
– Полагаю, это все, что от него осталось…
Ширам внимательно поглядел Варлыге в лицо:
– Кое-чего я не могу понять. Почему ты оставил мысли о мести арьям? Киран убил всю твою семью…
– Киран свое получил, – пожал плечами дрив. – А мстить Аратте… Она погибнет и без нас. Ее судьба предрешена – и не людьми, а богами.
Ширам нахмурился:
– С чего ты взял?
– Еще когда я копал Великий Ров, не мог избавиться от чувства, что эта работа напрасна… Но точно я понял это, когда шел ледяными подземельями под Змеиным Языком. Смертные и их царства – лишь пылинки на ветру богов… И ветер уже поднимается.