Испанский любовный обман (ЛП)

Я почувствовала, как волна тепла поднялась до самого моего лица. Я раскраснелась, и мой макияж, вероятно, не делал ничего, чтобы скрыть темный оттенок румянца, распространяющийся по моим щекам. Я отвела взгляд.
— О, хорошо, — я боролась с желанием прикоснуться к своему лицу, проверить, не согревает ли румянец и мою кожу тоже. — Я понимаю.
Я ничего не понимала. И, честно говоря, я также не понимала, почему его слова заставляли меня чувствовать себя так. Или, что более важно, почему он попросил меня о помощи, если он не играл в игры и был большим мальчиком.
Но когда дело касалось этого человека, я, казалось, в последнее время мало что понимала. Особенно когда мое тело решило перестать сотрудничать и вело себя всеми этими глупыми способами, от которых моя кожа становилась теплой и раскрасневшейся.
Я смотрела в окно, наблюдая, как удаляются огни города, пока мы ехали.
— Ты сказал, что расскажешь мне все, если я соглашусь это сделать, — я сглотнула, не желая, чтобы это прозвучало так, будто меня это так сильно волнует. — Если бы мы… сделали это друг для друга.
— Ты права, — сказал он, ничего больше не добавляя в течение долгого времени, в течение которого я не поворачивалась, чтобы посмотреть на него. — Я играл в футбол в колледже, — признался он, застав меня совершенно врасплох.
Очень медленно я вцепилась в своей ремень безопасности, пытаясь приглушить «черт возьми», которое пронеслось до самого кончика моего языка.
Ладно, значит, это не было объяснением. Это был не тот ответ, которого я ожидала. Но это было первое, что я когда-либо слышала о нем, не связанное с работой. Почти за два года. Итак, если мои уши меня не обманывали, Аарон только что открылся — впервые в жизни. Потому что я бы посчитала это так. Совсем чуть-чуть, но все равно это была трещина на этой твердой поверхности. И вдруг мне захотелось взмахнуть молотком и пробить себе дорогу на другую сторону.
— Футбол? Тот, в шлемах и с мячом, похожим на дыню? – спросила я вместо этого, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее.
Я не была спортивным болваном, но я была европейкой. Мне нужно было убедиться, что мы говорим об одном и том же виде спорта.
— Да. Не тот футбол что у вас. Тот, что с дыней, — он кивнул. — Я играл дома, в Сиэтле, где учился в колледже.
— Сиэтл, — повторила я, пережевывая эту новую информацию, которую он мне дал. Больше. Я хотела еще немного больше. — Это на севере Вашингтона, верно? Я знаю это из-за Сумерек. Форкс должен быть в нескольких часах езды, — я немного пожалела, что упомянула Сумерки, но я должна была признать, что кроме нескольких мест, которые я посетила, мои знания по географии Америки основывались на книгах и фильмах.
— Тот самый, — сказал он, его плечи расслабились. Всего на дюйм. Что на языке Аарона означало зеленый свет для новых вопросов.
— Итак, то, на что мы собираемся сегодня вечером, имеет отношение к твоим футбольным дням?
Аарон кивнул.
— Меня все еще приглашают на некоторые мероприятия. Потому что я играл, но в основном из-за участия моей семьи в NCAA, — объяснил он, ведя нас по одному из широких проспектов Манхэттена. — Раз в год здесь, в Нью-Йорке, проводится благотворительный вечер для ассоциации защиты животных, и в нем принимают участие несколько человек.
— Ты что известная личность?
Позже мне придется поискать в Google, что такое NCAA, но у меня было чувство, что он чего-то недоговаривает.
— Боже мой, Аарон Блэкфорд, ты хочешь сказать, что происходишь из древнего рода футбольных королевских особ?
Брови Аарона нахмурились.
— Каталина.
Чисто в стиле Аарона, это был весь ответ, который я получила.
— Твоя семья будет там сегодня вечером?
— Нет, — сказал он, его профиль напрягся на мгновение и подтвердил мои подозрения.
Я догадывалась, что мне также придется и это Погуглить .
— Сегодняшнее мероприятие предназначено для сбора средств, которые в конечном итоге пойдут на приют, реабилитацию и поиск домов для спасенных животных в Нью-Йорке. Я посещаю его, по мере возможности. Приятно видеть нескольких людей, которых я знал большую часть своей жизни, и это ради дела, которое мне небезразлично.
 
Я сразу же забыла о том, что он не рассказывал мне о своей семье. Аарон заботился о благополучии животных? О том, чтобы спасти их и найти им новые дома?
Как по сигналу, что-то неопределенное и теплое защекотало у меня в груди. И это чувство стало только хуже, когда я поймала себя на том, что представляю Аарона, держащего в своих громоздких руках кучу милых щенков, о которых он заботился и на которых собирал деньги. Когда он стоял на коленях на поле. В своей футбольной форме. Узкие брюки. Плечи, которые тянулись на многие мили. Грязь размазалась по его щекам.
Это тепло стало немного гуще, и его стало труднее игнорировать.
— Это… здорово, — сказала я, пытаясь выбросить эти образы из головы. — Очень мило с твоей стороны.
Аарон перевел взгляд на меня, и одна из его бровей поползла вверх. Вероятно, он был удивлен тем, как сильно я покраснела.
 Почему я не могу перестать краснеть? 
— Ты всегда приводишь на это мероприятие фальшивую девушку? — выпалила я, не подумав.
— Нет, — губы Аарона сжались в ровную линию. — Я всегда приходил один. Это первый раз, когда я беру с собой девушку.
 Девушку. 
 Девушку? 
Мои брови нахмурились. Фальшивую девушку, а не девушку.
Я собиралась поправить его, но он заговорил первым: — Мы почти на месте.
Я молчала, обдумывая все, что только что узнала. Эту новую глубину Аарона я открыла для себя. Немного заглянуть в ту щель, которую он мне открыл. И все эти опасные мысленные образы, которые я приобрела, которые, к моему большому разочарованию, останутся со мной надолго. Это тоже требовало некоторой обработки.
— Подожди, — выдохнула я, когда он повернул направо. — Ты не сказал мне, что выставляется на аукцион. Или почему я здесь.
Машина медленно остановилась перед одним из многочисленных небоскребов на Парк-авеню. Оглядевшись, я заметила камердинера, ожидающего на тротуаре.
Широко раскрыв глаза, я повернулась к Аарону. Долбаный камердинер? Дерьмо.
Его голубые глаза остановились на мне в последний раз, и я поклялась, что в них было что-то волчье, что-то немного дикое.
— Я, — он наклонил голову, удерживая мой взгляд. — Это то, что выставляется на аукцион, — его голос соответствовал качеству его глаз, отчего по моим рукам пробежала дрожь. — И это то, за что ты будешь торговаться сегодня вечером, Каталина. За меня.
Глаза еще шире, а челюсть, вероятно, лежит где-то в районе моих высоких каблуков, я моргнула и увидела, как Аарон распахнул водительскую дверь. Он обошел машину, пока я — безуспешно — пыталась собраться с мыслями. Он жестом велел камердинеру не открывать мою дверь.
Это сделал Аарон.
Влажный летний ветерок коснулся моих рук и ног, когда этот голубоглазый мужчина, о котором, как я начинала понимать, я мало что знала, протянул мне руку.
— Мисс Мартин, прошу вас.
Я долго смотрела на него, моргая. Все мое тело онемело от… вещей, которые я не смогла определить и идентифицировать.
Один из уголков его губ изогнулся в ухмылке. Он явно наслаждался тем, насколько я была сбита с толку. Какой рассеянной я, должно быть, выгляжу. Боже, он выглядел таким веселым, каким я его никогда не видела.
— Лучше поздно, чем никогда, Каталина.
Этот комментарий был таким Аароном, таким похожим на того Аарона, которого я знала, с которым была знакома и с которым мне было комфортно — тот, кто был резким и требовательным, а не тот, кто вел меня на благотворительный вечер, чтобы я могла сделать ставку на него на аукционе, — что моя рука метнулась к его руке, сразу же поглотив его гораздо большую руку.
Он помог мне выйти из машины, длинная юбка моего платья, которое на самом деле не было платьем, ниспадала каскадом по моим ногам. Аарон слишком быстро отпустил мою руку, оставив мою ладонь теплой от его прикосновения. Затем он придержал для меня массивную и роскошную дверь небоскреба на Парк-авеню.