Испанский любовный обман (ЛП)

— Вот и вся история, честно, — вздохнув, я перевела взгляд на свои руки, которые лежали на гладкой поверхности стола. Мои пальцы были заняты игрой с пустым стаканом. — Аарон начал работать в InTech, и так мы познакомились. Что еще ты хочешь знать?
— Я хочу знать подробности, о которых ты мне не рассказала.
Я могла бы сказать, что моя сестра вот-вот начнет ныть в той раздражающей и настойчивой манере, которая никогда не переставала ломать людей и заставлять их давать ей все, что она хотела. Я сама бывала в таком положении – много раз.
Она склонила голову набок.
— Эй, если вы, ребята, испытали похоть с первого взгляда и переспали, а затем начали встречаться, это нормально. Здесь нечего стыдиться. Кроме того, это объяснило бы ходящие слухи о том, что ты ломаешь кровать.
Мои губы приоткрылись, а глаза расширились.
— Чаро работает быстрее, чем я думала, — пробормотала я.
Я почувствовала, как Аарон придвинулся ко мне, сокращая небольшое расстояние между нашими руками.
Но я не обернулась, чтобы посмотреть на него, когда моя сестра продолжила: —Я не мама, Лина. Ты можешь мне сказать, — моя сестра захлопала ресницами, и я услышала, как Гонзало прочистил горло. — Или поделись этим с группой – ладно, это не имеет значения, — она закатила глаза, глядя на своего жениха. — Давай. Мы слушаем. Вы, ребята, сначала переспали первыми? И если да, то сколько раз?
Даниель, который был странно тихим для того, кто должен был хорошо проводить время, шумно вздохнул.
— Я не думаю, что есть какая-то необходимость делиться этим с группой.
Мой пристальный взгляд метнулся в его сторону, найдя его с невозмутимым выражением лица.
— Спасибо, Дэни, — процедила Изабель сквозь зубы. — Но я позволю своей сестре решить, хочет ли она поделиться своими сексуальными приключениями со столом.
 О Господи, неужели она только что назвала это сексуальными приключениями? 
Услышав перемену в тоне Изабель, Гонзало обнял ее за плечи и притянул к себе. Я наблюдала, как тело Изабель немедленно расслабилось, отпустив то, что, как я знала, было годами сдерживаемой враждебности по отношению к брату ее жениха.
Тихо вздохнув, я почувствовала, как укол вины пронзил мою грудь. Это было беспрецедентно, и у меня не было причин чувствовать себя ответственным за сложившуюся ситуацию, но в то же время было трудно не позволить части груза упасть на мои собственные плечи.
В идеальном мире лучшим мужчиной не был бы мой бывший. В том же мире я бы не запаниковала, узнав, что он помолвлен, в то время как я, казалось, застряла во времени и одинока, и я бы не почувствовала необходимости лгать своей семье и запутываться в паутине обмана, которую я сплела. Возможно, в этом идеальном мире мужчина рядом со мной был бы тут, потому что он любил меня, а не потому, что я заключила с ним сделку.
Но эти сценарии были гипотетическими и, следовательно, нереальными. Недостижимыми. И каждый из них нарисовал картину, которая была далека от истины. В реальном мире каждое принятое мной решение имело свои последствия. За каждый выбор, который я когда-либо делала. Идеального мира, где жизнь протекала аккуратно и идеально, не существовало. Жизнь была беспорядочной и часто тяжелой. Она не ждала, пока кто-нибудь будет готов или будет ожидать неровностей на дороге. Тебе пришлось схватиться за руль и вырулить обратно на свою полосу. И это было все, что я сделала. Это было то, что привело меня туда, где я была. К лучшему или к худшему.
К сожалению, единственным мужчиной, с которым у Гонзало была общая ДНК, был не только мой бывший, но и мужчина, который был второй половиной отношений, которые стали катализатором того, что я оставила все, что когда-то называла домом. Но я сделала выбор встречаться с ним. Мой университетский профессор. Мужчина, который познакомил мою сестру с любовью всей ее жизни.
Потому что жизнь не была идеальной. Она крутила и нагибала. Это вывело тебя из себя на минуту и вернуло обратно в следующую.
Вопреки тому, во что верило большинство, когда я подала заявку на зарубежную программу, которая привела меня в Нью-Йорк, через год после того, как все взорвалось у меня перед глазами, я не убегала от Даниеля, я убегала от ситуации, в которую меня втянули мои отношения с ним. Конечно, в процессе он также разбил мне сердце. И это было то, что все видели. Убитый горем беглец. Но ущерб вышел за рамки простого разрыва. После этого я пережила худший год в своей жизни. Я почти бросила университет и бросила свое образование. Мое будущее. И все потому, что люди, которых я в какой-то момент считал друзьями, распространяли обо мне отвратительную ложь. И это не только ранило меня, но и повлияло на мою семью.
 
Во-первых, та печаль, с которой все на меня смотрели, не покидала меня на протяжении некоторого времени. И те несколько раз, когда я возвращалась домой одна, она сгущалась, пока не превратилась во что-то, что я носила с собой.
Даже мои родители в каком-то смысле. Я могла бы сказать, что они боялись, что я никогда не оправлюсь от этого. Что было глупо. Я забыла Даниеля. Мое одиночество не имело к этому никакого отношения. Я просто… изо всех сил старалась доверять кому-то настолько, чтобы отдаться полностью. Мне удалось удержаться в одном или двух футах от всего, что могло причинить мне боль. И это всегда заканчивалось одним из двух способов. Я либо уходила, либо была той, от кого ушли. Но, по крайней мере, я полностью вышла из этого состояния.
Что касается Изабель, то она перешла от любви к Даниелю за то, что он подарил ей Гонзало, к угрозам яйцам шафера. Повторно. И хотя она превратилась в моего самого яростного защитника и болельщика, разрыв никогда не поколебал основы ее собственных отношений. Что свидетельствовало о том, как сильно они обожали и любили друг друга. Кроме того, за эти годы она смирилась с тем, что даже если Даниель и был в чем-то виноват, он не сделал ничего, кроме как согласился нарушить какое-то негласное правило о свиданиях с бывшей студенткой. Общество сделало все остальное.
Что не давало мне — или Изабель, или Даниелю — права заставлять Гонзало выбирать сторону. Что-то, с чем Изабель смирилась. В конце концов. По-своему.
— Не было никаких сексуальных приключений, Иза, — я слегка покачала головой, пытаясь отогнать все эти мысли и воспоминания.
— Даже ни одного? Ну же. Вы, ребята, работаете вместе. И я видела тебя во время футбольного матча. Ты…
— Это было очень скучная и однообразная встреча, — перебила я ее. — Вытащи свой разум из сточной канавы.
Рот Изабель открылся, и у меня не осталось выбора, кроме как толкнуть локтем своего фальшивого парня.
Может быть, подтверждение Аарона успокоит ее.
— Верно, — сказал он, и я услышала веселье в его голосе. — Никаких сексуальных приключений не было.
Я наблюдала, как губы моей сестры сжались.
— К сожалению, — добавил он.
Тогда мой собственный рот был тем, кто сжимал губы. Или он открылся и упал на пол — я не знала.
 Не смотри на него. Не выгляди шокированной. Все это часть обмана. 
Сосредоточившись на своей сестре, я проигнорировала последний комментарий Аарона и улыбнулась — надеюсь, естественно.
Изабель потянулась за бутылкой сидра и налила мне в стакан кулин, наполнив только донышко. Именно так, как гласила традиция. Как только она подала мне кулин, Изабель продолжила делать то же самое со стаканом Аарона.
— Ты мне чего-то не договариваешь, — ее глаза сузились до тонких щелочек, когда она подтолкнула наши напитки в нашу сторону. Затем она смерила взглядом только меня. — Я вижу это в твоих глазах. Пей.
Я не думала, что она блефует. Ложь не была чем-то, в чем я была особенно хороша, и моя сестра обладала способностью видеть меня насквозь.
Мои ладони вспотели. Моя сестра что-то заподозрила. И мне нужно было начать говорить, дать ей все, что угодно.
Я осушила содержимое своего бокала одним глотком — в точности так, как предписывала традиция.