Испанский любовный обман (ЛП)

 Глупая. Мне нужно перестать быть глупой. 
— И если я собираюсь высидеть этот односторонний допрос, то самое меньшее, что ты можешь сделать, это составить мне компанию. Плюс, ты должна мне разговор.
— Я была прямо здесь, — мой голос прозвучал сдавленно. — И Чаро сейчас здесь нет.
Он замурлыкал, и этот звук донесся прямо до моей нижней части живота.
— Но она все равно вернется. Ты же знаешь, я люблю быть особенно подготовленным.
Я знала это. Я осознала, что знала его чертовски хорошо.
И вот так, с этой мыслью, витающей в моей голове, голова Чаро появилась в моем поле зрения. Ее глаза расширились, а затем ее лицо расплылось в смехотворно широкой улыбке.
 Господи. 
Она хлопнула в ладоши.
— О, посмотрите на только на себя! Ay Dios mío (Господи). Вы восхитительны.
Грудь Аарона заурчала от смеха, и я почувствовала это спиной.
— Видишь? — прошептал он мне на ухо.
Нет, честно говоря, я ни хрена не видела. Было трудно сосредоточиться на чем-либо, будучи укутанной на коленях Аарона.
Мой рот открылся, но все слова замерли, когда на кухне появилась вторая голова.
Чаро повернулась в сторону второй головы, увенчанной тем же ярким оттенком красного.
— No ves, Mamá? Te lo dije. (Разве ты не видишь, мама? Я же говорила)
— Тетя Кармен? – пробормотала я. — Qué haces aquí? (Что вы тут делаете?)
Что здесь делала мать Чаро?
Женщина, которая была более взрослой и округлой версией моей двоюродной сестры, указала на меня пальцем.
— Venir a saludarte, tonta. (Заехала поздороваться с тобой, глупышка)
Она была здесь, чтобы поздороваться? Я сомневалась в этом. Она увидит меня завтра на свадьбе.
Мои глаза обратились к Чаро, на лице которой было написано чувство вины. Она занялась чем-то на столешнице.
Аарон подвинулся подо мной, его ноги согнулись, а рука надежно держала меня за талию, как будто…
Ох. Он встал.
— Мы раньше не встречались, — сказал он моей тете. Затем он шагнул вперед. Каким-то образом удерживая мое тело в своих нежных, но умелых объятиях. — Я не хочу, чтобы ты бежала к ближайшему выходу, — прошептал он мне на ухо.
 Что за… 
— Soy Aaron. Encantado (Я Аарон. Приятно), — сказал он громче для моей тети. В то же время прижимая меня к себе.
Итак, он собирался носить меня на руках, пока я не поговорю с ним. Насчет прошлой ночи. О нашем почти поцелуе. Моя голова откинулась назад, глаза сузились.
— Нет, нет, нет, — крикнула тетя Кармен, останавливая движение Аарона в ее сторону. — Ты можешь сесть обратно, cariño (милый). Нет необходимости в формальностях. Мы все – семья.
Аарон повиновался, немедленно усадив нас обоих обратно на табурет.
Чаро, которая слонялась по кухне во время разговора с моей тетей, поставила поднос на стойку для завтрака. В нем были фрукты, хлопья, орехи, тарелка со всевозможными видами сыра и embutido, а также несколько ломтиков хлеба.
Мои глаза расширились, когда я задалась вопросом, как и когда это попало в квартиру.
— Вчера я купила продукты, — объяснила моя кузина.
Приподняв бровь, я сосредоточился на ней. Это означало планирование.
— Ты пробовал хамон, Аарон? — спросила она, игнорируя мой взгляд.
— Да. Это восхитительно, но…
Тетя Кармен облокотилась на стол.
— Тогда тебе и чоризо нравится? Это действительно хорошо.
— Вот, — сказала моя кузина, не дожидаясь его ответа и подавая ему несколько ломтиков обоих испанских деликатесов на маленькой тарелке. Она поставила его перед нами. — Попробуй. Я всегда покупаю самый лучший сорт.
Мой фальшивый парень поблагодарил ее, вероятно, уставившись в тарелку и задаваясь вопросом, действительно ли они слушали, когда люди разговаривали. Сжалившись над ним, я похлопала его по предплечью, которое все еще обнимало меня за талию.
— Y qué intenciones tiene este chico con nuestra Linita? – спросила тетя Кармен у моей кузины, схватив с подноса ломтик хлеба. Какие у него намерения в отношении нашей маленькой Лины?
 
Моя челюсть упала на пол.
Чаро, казалось, на мгновение задумалась об этом.
— No lo sé, Mamá (Не знаю, мама), — ее глаза остановились на мужчине позади или, скорее, надо мной. — Аарон, каковы твои намерения в отношении Лины? Ты ведь не просто дурачишься, не так ли? Что вы думаете о браке? Потому что Лине скоро исполнится тридцать и…
— Чаро, — перебила я ее. — Ya basta (Прекрати), — прошипела я. — И мне всего двадцать восемь. Господи.
Аарон усмехнулся позади меня.
— Брак – один из моих любимых институтов.
Моя челюсть ударилась об пол.
— Я всегда хотел жениться.
У меня перехватило дыхание, рот все еще был открыт.
— Завести кучу детей. И собаку тоже.
С трудом сглотнув, я изо всех сил постаралась скрыть свой настоящий шок. Я попыталась овладеть своим разумом, который блуждал в опасных розовых образах, рожденных словами Аарона.
 Фейк. Он говорит только то, что хочет услышать каждая семья. 
И тогда он действительно пошел на это.
— Мы любим собак, не так ли, bollito (булочка)?
Сумев поднять челюсть с пола, я ответил слабым:
— Да, — затем я покачала головой и каким-то образом пришла в себя. — Вот почему у нас их будет целая куча. Вместо детей.
Его смешок защекотал мне ухо.
— Но у нас еще много времени, чтобы поговорить об этом, — процедила я с фальшивой улыбкой.
— Ay que bien (Как мило)! Собаки, дети, настоящая любовь. Как раз вовремя, пока ты не стала слишком старой, — Чаро захлопала в ладоши, и я бросила на нее взгляд. — Mujer, no te pongas así, — не будь такой, сказала она. — Ты пробовал этот хамон, Аарон? Если ты когда-нибудь женишься и переедешь в Испанию, у тебя будет столько хамона, сколько ты захочешь.
Переехать в Испанию? Господи, чего она хотела? Заставить меня потерять самообладание?
Моя кузина продолжила: — Видишь ли, Лине пришлось уехать в Америку много лет назад из-за всего, что произошло, и…
— Чаро, — оборвала я ее, мое дыхание стало тяжелым. — Déjalo ya, por favor (Завязывай с этим, пожалуйста), — умоляла я ее прекратить это.
В дверь снова позвонили. И я пробормотала себе под нос не очень тихое проклятие.
— Ой! Они здесь! — объявила моя кузина.
 Что? Кто? 
Затем она взяла мать под руку, и они вместе выскользнули из кухни.
Рука Аарона нежно сжала мою руку, и я выпустила весь воздух из легких.
После этого я была на взводе. И я собиралась проигнорировать — нет, забыть — его комментарий о браке, детях и собаках, потому что это было совершенно неуместно.
И я сделала это, как только его пальцы спустились к моему запястью. Прикосновение — ласка — такое легкое, такое короткое, но такое сильное, что оно вызвало волну дрожи, которая распространилась по всему моему телу.
— Расслабься, — сказал он мне на ухо. Его пальцы начали описывать круги по коже моего запястья. Прикосновение его пальцев было ленивым, успокаивающим. — Вот и все, — прошептал он, продолжая водить кончиками пальцев по моей коже.
Мои плечи постепенно расслабились, пока моя спина полностью не прижалась к его груди.
Подбородок Аарона покоился на моей макушке, а затем он сказал: — Мы сделаем это.
Я хотела верить ему, верить, что мы могли бы провести это импровизированное семейное воссоединение сегодня, а затем завтра. Но когда я, наконец, сдалась и позволила своему телу упасть в его, это было нечто большее, чем просто это. Я поняла, что какая-то часть меня не хотела верить именно в это. Потому что мне казалось правильным находиться на этой кухне, сидеть у него на коленях, пока он проводил пальцами по чувствительной коже моего запястья, пока мы терпели неуместные выходки моей семьи.
Мы чувствовали себя как мы, Аарон и я.
И когда в поле зрения появилась голова моей мамы, за которой последовали моя бабушка, моя тетя и Чаро, это осознание укрепилось где-то в середине моей груди. Как кирпич или цементный блок. Тяжелый, твердый, и его действительно трудно игнорировать. Но именно тогда, когда Аарон ненадолго оторвался от меня — ровно настолько, чтобы представиться моей бабуле, — я почувствовала, как кирпич встал на место, вставившись, как фигурка тетриса, в уголок, который ждал, чтобы его заполнили. И к тому времени, когда он вернул свою руку мне на талию, а мое тело к себе на колени, сразу после того, как он посмотрел вниз и улыбнулся этой улыбкой только для меня, я с уверенностью знала, что никогда не смогу вытащить этот чертов кирпич оттуда.