Испанский любовный обман (ЛП)

Пальцы Аарона замерли, больше не двигаясь. Просто паря над моей кожей.
— Он думал, что мы не должны были заставлять друг друга спотыкаться и падать, и что в тот момент, когда мы это сделали, тогда не имело смысла быть вместе. И я… Я думаю, он был прав. Я думаю, так оно и было.
Аарон ничего не сказал. С его губ не слетело ни слова, но я могла сказать, что с ним что-то не так. Я чувствовала это по тому, как участилось, углубилось его дыхание. И то, как его руки застыли у меня на плечах.
— Я часто удивляюсь, как мне удалось закончить учёбу, но я это сделала. В какой-то момент после разрыва я проснулась. Пришла на экзамены и сдала. Затем я каким-то образом подала заявку на международную магистерскую программу и уехала в США.
Ладони Аарона снова сжались. Очень нежно, но я почувствовала, как они скользнули по моим плечам. Ничего такого, как раньше, но, по крайней мере, он снова прикасался ко мне. И я нуждалась в этом больше, чем хотела бы признать.
— Я не убегала от него, понимаешь? Все думали наоборот, но это было не так. Даниель ранил мое сердце, но я не убегала от этого. Тут дело в другом. Все смотрели на меня по-разному. Как будто я изменилась или что-то изменилось в том, как они меня видели. Как будто я была сломанной вещью. Брошена Даниелем, преследуемая, высмеиваемая. Все шептали: О, бедняжка. Как она собирается оправиться от этого? Они обращались со мной как с испорченным товаром. Они все еще это делают. Каждый раз, когда я возвращаюсь домой одна, они смотрят на меня с жалостью. Каждый раз, когда я говорю, что все еще одна, они кивают и грустно улыбаются, — покачав головой, я выпустила весь воздух из легких. — Я ненавижу это, Аарон, — я слышала, как эмоции в моем голосе заглушали мои слова, потому что я действительно ненавидела это. — Вот почему я так редко приезжала сюда.
Но тогда я также ненавидела то, как сильно я боялась, что часть этого, возможно, была правдой. Почему иначе я не смогла никому доверить свое сердце?
— Все, что произошло, причинило мне боль, оставило шрам, но это не сломало меня, — я проглотила комок в горле, желая верить своим собственным словам. — Это не так.
Звук, глубокий, хриплый и болезненный, раздался позади меня. Прежде чем я поняла, что происходит, руки Аарона обняли меня за плечи, и я оказалась в его объятиях. Прижатая к его груди. Теплый, твердый, безопасный и… гораздо менее одинокий. Намного более полноценный, чем я была несколько секунд назад.
Аарон уткнулся головой мне в шею сзади, и я почувствовала желание утешить его. Так я и сделала.
— Я не сломлена, Аарон, — сказала я ему шепотом, хотя, возможно, это было для моего собственного успокоения. — Я не могу быть сломленной.
— Ты не такая, — сказал он на моей коже. Крепче обнимая меня. Приближая меня ближе. — И я знаю, что даже если бы что-то сломало тебя — потому что такова жизнь, и никто не является непобедимым, — ты все равно собрала бы кусочки вместе и осталась бы самым ярким светом, что я когда-либо видел.
Мои руки обхватили эту пару рук, обхвативших меня за плечи, которые притянули меня к его груди, как будто он боялся, что я превращусь в дым, если он этого не сделает. И я так же отчаянно вцепилась в него. Как будто от этого зависел мой следующий вдох.
Мы оставались такими долгое время. И медленно, очень медленно наши тела расслабились друг в друге. Они слились воедино. Я сосредоточилась на дыхании Аарона, на серьезности момента, на его сердцебиении у меня за спиной, на его силе. На всех тех вещах, которые он продолжал давать мне так свободно, как будто они были ничем. Как будто он должен был их отдать, а я имела право забрать их у него.
Никто из нас ничего не сказал, пока тянулось время, наши объятия постепенно ослабевали, когда мы проиграли битву за сон.
Мои веки в конце концов затрепетали, закрываясь, но прямо перед тем, как темнота поглотила меня, мне показалось, что я услышала, как Аарон прошептал: — Ты ощущаешься полноценной в моих объятиях. Рядом с тобой я чувствую себя дома.
 
 Глава 22 
Какой же идиоткой я была.
Большой, тупой, глупой идиоткой.
Ранее в то утро, когда мой будильник зазвонил вскоре после рассвета, и я тихо выскользнула из теплых объятий Аарона — но не охваченная паникой – я сразу же пожалела, что согласилась встретиться со своей сестрой за несколько часов до свадьбы. Итак, как только я все собрала и была готова идти, прямо перед тем, как выскользнуть за дверь, не разбудив его — хотя к тому времени я уже узнала, что он спал как убитый, — я очень тихо наклонилась и нежно поцеловала его в подбородок. Потому что я не хотела уходить, не совсем, и я была слабой, слабой женщиной, когда дело касалось его.
На всякий случай я оставила Аарону записку, в которой сообщила, что увижу его через несколько часов, потому что буду готовиться с Изабель. Чаро отвезет его на место свадьбы.
Будь сильным и не сдавайся, записала я.
Затем я подписала ее: С любовью, Лина.
От моего выбора слов у меня екнуло сердце, но я пообещала себе, что это не имеет большого значения, и оставила все как есть.
Не более чем через час после того, как я вышла из квартиры, я начала скучать по нему — как следует задумавшись, вздыхая и задаваясь вопросом, что он делает, — поэтому я написала ему.
 Лина: Ты получил мою записку? 
На что он ответил не более чем через пару минут.
 Аарон: Да, я прячусь в ванной. Чаро пыталась сфоткать меня на свой телефон. Мартинс – безжалостные создания. 
Это заставило меня фыркнуть так сильно, что визажист в итоге провел тенями по всему моему лбу. Она пыталась вести себя спокойно, но я видела, что она разозлилась.
Но ничто из этого не было причиной, по которой я была почти уверена, что я большая, тупая, глупая идиотка.
Каким-то образом, где-то между тем, как я скользнула в свои бархатистые светло-коричневые туфли на каблуках и изящное воздушное бордовое платье, которое было на мне, у меня в голове начали крутиться вопросы. Важные. Смогу ли я найти Аарона в толпе? И еще: с ним все будет в порядке? Доберется ли он до места встречи и найдет ли свое место? И звезда шоу: Может быть, я не увижу его до окончания церемонии. Что, если я не смогу его найти?
Поэтому, когда я пришла на свое место справа от невесты, в чудесный летний день, окруженная букетами пионов всех оттенков нежно-розового и жемчужно-белого, перед людьми, которые видели, как мы росли и превращались в женщин, которыми мы были сегодня, моя голова повернулась.
Мой взгляд без усилий остановился на паре глаз цвета океана.
И все эти вопросы сразу же исчезли.
Какой большой, тупой, глупой идиоткой я была, если даже усомнился в том, что мои глаза не будут прикованы к Аарону Блэкфорду в считанные секунды. Как же они могли этого не сделать?
Он был ослепителен, стоя под солнцем в темно-синем костюме. И когда он улыбнулся, этой широкой и хитрой улыбкой, которая, как я начинала думать, предназначалась только мне, я поклялась, что он мог бы ослепить меня, если бы я не моргнула. Эта улыбка — улыбка Аарона, его красивое лицо, его целиком и полностью — заставила мои колени ослабеть, а грудь сжаться.
Именно поэтому, как только церемония закончилась и Гонзало устроил шоу, съедая лицо Изабель прямо здесь и сейчас, чтобы все присутствующие могли это увидеть, я повернулась на дрожащих ногах. Толпа продолжала бросать рис и конфетти, пока жених и невеста шли по проходу, и к тому времени, как они запрыгнули в желтый «Фольксваген-жук», чтобы поехать туда, где у них будет фотосессия перед ужином, все начали перетасовываться в зону ресторана. Тихая тишина осталась позади, за исключением стука моего сердца, которое пыталось вырваться прямо из моего горла.
Аарон ждал у выхода, стоя, засунув руки в карманы темно-синих брюк и наполовину расстегнув пиджак. Прямо там, где заканчивались ряды кремовых стульев. Несколько крошечных кусочков конфетти застряли у него в волосах.