Нежеланная дочь (СИ)

Еще один момент, от которого хочется скрежетать зубами: теперь Костя не нарушает субординации, обращаясь ко мне исключительно по имени-отчеству. Только между ними всегда проскальзывает едва заметная пауза, словно насмешка, и это раздражает еще больше, чем если бы он просто называл по имени.
— Здравствуйте, Константин Владимирович, — без особой радости в голосе вежливо отвечаю на приветствие. Хотя так и подначивает сказать: «Какого лешего ты опять приперся?!»
Лебедев снимает классическое пальто из черного кашемира, которое смотрится безукоризненно, словно сшито на заказ, и идеально подчеркивает все достоинства мужской фигуры; стряхивает снег и небрежно кладет дорогую вещь на первую парту дальнего ряда. Невольно ловлю свежий запах его парфюма и опускаю взгляд на безупречно чистые туфли лишь с небольшими капельками от растаявшего снега.
Костя садится напротив учительского стола и несколько секунд разглядывает мое лицо. Это как ритуал, который он проводит каждый раз, когда приходит вот так, как сейчас. Я каждый раз прерываю его игру в «гляделки»:
— Что на этот раз?
Лебедев отмирает, словно мой вопрос возвращает его к реальности, делает неопределенный жест рукой и протягивает папку с листами А4, которую до этого положил перед собой.
— Что это? — задаю вопрос.
— Ты просила посмотреть рестораны…
— Просила не я, а родители, — сразу уточняю, но это лишь слегка веселит Лебедева.
— Это не так важно. — Мягкая улыбка скользит по губам. — Здесь все варианты. Но родители сошлись на том, что лежит сверху, — Костя подается чуть вперед, невольно обволакивая дорогим мужским ароматом, и показывает на распечатки, которые я достала из папки и разложила на столе.
Бросаю на него быстрый взгляд, ища хоть какое-то объяснение, почему для классного выпускного вечера был выбран ресторан, где проходила наша с ним свадьба?!
Тему выпускного подняли еще на первом родительском собрании, и заявку нужно сделать как можно быстрее, иначе ничего стоящего потом не останется.
— Почему именно он? — откладываю листы и, вперив на Костю взгляд, ожидаю ответа.
Но тот невинно пожимает плечами.
— Большой зал, вкусная еда, доступные цены, — аргументирует он свой выбор. — Здесь четыре варианта. Большинство, — видимо сейчас он говорит о родителях, — остановило выбор на этом.
Мне даже не нужно спрашивать, как это было! Я уверена, что Костя скинул все ссылки в общий родительский чат, но при этом высказал свое мнение, совершенно случайно указав на ресторан, который решил выбрать сам. Только вот зачем — мне пока не понятно.
— Полина… Аркадьевна, если тебе не нравится…
Чертыхаюсь про себя, искренне желая Лебедеву провалиться на этом самом месте. Мне. Не. Нравится! Мне вообще все не нравится! И то, как он произносит мое отчество, и то, какой ресторан он выбрал для выпускного детей нашего класса. И особенно не нравится его присутствие! Но если он думает, что место, где проходила наша с ним свадьба для меня что-то значит, то глубоко ошибается!
— Выбор за родителями. Это вам проводить там целую ночь, — отвечаю, как можно равнодушнее.
— Но ты же ведь тоже мама, — напоминает мне Костя.
— На выпускном я буду в качестве классного руководителя, — обозначиваю границу.
— Твой муж, кстати, также остановился на этом ресторане, — словно случайно упоминает Лебедев, заставив меня глубоко вдохнуть.
Все верно. У родителей есть свой чат, в который и входит Сережа. Только вот подробностей моей первой свадьбы он не знает.
— Значит, пусть будет «Старый дворик».
Только если восемнадцать лет назад это было простое уютное кафе, которое нельзя было назвать даже банкетным залом, то сейчас это один их элитных ресторанов города. И я не думаю, что цены сейчас там такие же демократичные, как много лет назад.
— Тебя что-то смущает? — Кажется, мой ответ не устраивает Лебедева.
— Цены, — отвечаю и жду, что на это мне ответят.
— Ну, да, — тянет он. — Цены там… хорошие. Но нам обещали сделать скидку, плюс подарок, если забронируем место прямо сейчас. Прайс там есть. — Лебедев кивает на распечатки.
 
Ни за что не поверю, что у заведения такого уровня есть проблемы с посетителями. Но нахожу прайс с ценами и сверяю с другими листами. Если им верить, то цены различаются не сильно. А если учитывать меню, то даже значительно выигрывают. Неужели Лебедеву удалось выбить такую большую скидку?
— Хорошо, — соглашаюсь более бодро.
В конце концов одну ночь я как-нибудь переживу. Не думаю, что что там сохранился интерьер почти двадцатилетней давности. А на названии я просто не буду заострять внимание. И если Лебедев хотел этим сделать какие-то намеки, то он просчитался.
— Это все? — Раз вопрос с выбором ресторана решен, мне хочется побыстрее выставить председателя родительского комитета за дверь.
— Нет, Полина. Не все. Филиппу нужен репетитор по математике, и я буду очень благодарен, если ты позанимаешься с моим сыном.
Честно говоря не совсем понимаю, зачем это Лебедеву. Согласна, что Филипп не вундеркинд, но знания у него ровные.
— Я не могу этого сделать.
— Почему? — Костя смотрит на меня глазами моей дочери.
Сейчас, когда я вижу его чаще, чем мне хотелось бы, это особенно заметно.
— Во-первых, я не имею права брать на репетиторство своих же учеников, а во-вторых, не вижу в этом необходимоти — Филипп достаточно хорошо усваивает материал.
— Этого мало, Полина. Если ты боишься, что об этом кто-то узнает…
— Дело не в том, что кто-то может узнать, а в том, что я должна давать эти знания ребенку на уроках.
Я понимаю, что не все зависит от учителя. Многое зависит и от самого ребенка, но то, что моему ученику требуется репетитор, заставляет сделать определенные выводы. Значит где-то недодала.
— Он их и получает. Но я хочу, чтобы он занимался дополнительно, — объясняет Лебедев.
— Это твое право. Ты можешь нанять ему любого репетитора, если считаешь нужным.
— Но я хочу тебя. Точнее, чтобы ты с ним занималась. — Лебедев наклоняется вперед, сокращая между нами расстояние.
Смотрю на бывшего мужа и пытаюсь понять, что же все-таки ему нужно: действительно дополнительные занятия или что-то другое?
— Это желание Филиппа? — спрашиваю напрямик.
— Не только.
Я успеваю заметить секундную паузу перед его ответом, и почему-то мне кажется, что Филипп о репетиторстве даже не слышал.
— Я уже озвучила причины, по которым я не могу этого сделать, — упрямо стою на своем.
— А мне кажется, есть другая причина.
— Какая? — Даже интересно, что он сейчас скажет.
— Ты просто не хочешь.
— Нет. Дело не в моем желании или нежелании… — начинаю говорить, но Костя перебивает:
— Из-за меня.
Стопорюсь на фразе и пытаюсь понять: так ли это. И к своему огромному облегчению, понимаю, что это не так. Только доказывать или переубеждать его я не собираюсь.
— Ты можешь думать, как угодно.
— Я прошу всего лишь час или два в неделю…
Взгляд бывшего мужа темнеет. Невольно откидываюсь назад, стараясь увеличить расстояние между нами, но это не особо помогает. Костя держит своим взглядом. Не отпускает. Словно затягивает.
— Нет. И другого ответа не будет. Если ты действительно считаешь, что Филиппу нужен репетитор, я могу дать тебе контакты. Мое репетиторство с твоим сыном вне школьных стен исключено, а в школе это категорически запрещено.
— Другие контакты мне не нужны.
— К сожалению, больше ничем помочь я не могу. — Резко встаю и отхожу к окну. — Если это все, то мне нужно работать, — бросаю, глядя в окно.
Лебедев тоже встает и подходит слишком близко. Чувствую чужие руки на своих плечах, резко разворачиваюсь, но Костя не отпускает. Мне приходится поднять голову, чтобы видеть его глаза.
— Полина…
Его лицо совсем рядом.
— Убери…те руки, Константин Владимирович! И держите их при себе, — чеканю, глядя на него в упор.