Проклятие короля-оборотня

За дверью предсказуемо раздается звук шагов.
Биение сердца отдает в ушах.
У меня остался лишь один способ защититься, и я разрешаю себе бояться до тех пор, пока не досчитаю до пяти.
Один.
Глубоко вздыхаю и расправляю плечи.
Два.
Иду на середину комнаты и скрещиваю руки на груди.
Три.
Задираю подбородок и растягиваю губы в надменной ухмылке.
Четыре.
Поворачивается дверная ручка. Я сужаю глаза и прячусь за своей маской.
Пять.
В комнату вламывается альфа, опираясь на посох, и скалится. За ним следуют те же два фейри – темноволосый мужчина и пожилая женщина.
Я устремляюсь вперед, преодолевая часть расстояния между нами.
– У тебя хватило наглости запереть меня здесь без огня. Я требую, чтобы вы разожгли камин.
Оглядев меня с ног до головы, он резко останавливается и делает шаг назад, едва не спотыкаясь.
– Ты смеешь что-то требовать?
– Если собираешься просить за меня выкуп, тебе, наверное, стоит держать свое слово.
Он ошеломленно хлопает глазами, будто у меня выросла вторая голова.
– Прошу прощения?
– В письме моему отцу ты заявил, что я невредима. Но ты солгал. Меня в промокшей одежде бросили в холодной комнате без обогрева. Если фейри не могут лгать, как ты объяснишь это?
Он поднимает руку к груди, а его лицо искажает жуткая гримаса.
– Ты в порядке, – цедит он сквозь зубы. – Даже нашла сухую одежду.
– Уж точно не благодаря тебе. – Я отставляю бедро. – Пришлось освободиться и отыскать ее.
Он закрывает глаза, как будто испытывает чудовищную боль. И пока я наблюдаю за тем, как он хватается за грудь и корчится, моя уверенность улетучивается. Вот что бывает, когда фейри врут? Их наказывают физической болью? Но кто наказывает? Некая мистическая сила… или они сами?
– Я не отправил письмо, – выпаливает он. – Я никому не врал. Никому! – После этих слов его лицо расслабляется, а сбивчивое дыхание выравнивается. Открыв глаза, он прожигает меня взглядом. И хрипло подтверждает: – Ты невредима.
– Пока здесь не разожгут камин, спешу не согласиться. Мне грозит переохлаждение.
– Чернобородый, – выдавливает он, и мужчина-фейри выходит вперед. Не разрывая со мной зрительного контакта, альфа обращается к помощнику: – Незаконченное письмо у тебя с собой?
Чернобородый – если спросите, самое неоригинальное имя – вытаскивает листок из кармана брюк.
– Разорви.
Чернобородый повинуется и разрывает бумажку пополам. Затем еще раз. И еще.
С каждым рывком альфа расслабляется все сильнее и сильнее, а я теряю самообладание. Маска уверенности сползает с моего лица, грозя явить им перепуганную девчонку. Как только письмо превращается в кучу ошметков на полу, губы альфы растягиваются в ухмылке.
Он медленно сокращает расстояние между нами, а я стараюсь подавить страх и не опустить голову. Более того, мне приходится ее задирать, чтобы смотреть ему в глаза, и это ошеломляет. Обычно я одного роста с мужчинами, если не выше их. Ситуация по меньшей мере приводит меня в замешательство.
– Ты серьезно говорила о своем отце? Что он не попадется на мою уловку?
– Если ты хочешь вынудить его принести жертву из чувства благодарности, он ни за что на свете не принесет ее ради меня. Скажу даже, что в мире нет ничего, ради чего он готов пойти даже на незначительные жертвы. – Не знаю, сколько правды в моих словах, но говорю я их невозмутимо и уверенно.
– Какая жалость, – вздыхает он. – По всей видимости, от тебя немного толку. На самом деле, ты непригодна.
– Нет, я… – В лице не остается ни кровинки.
Он вперивается в меня взглядом, в котором читается опасность.
– Убейте ее.
 
Глава X
Двое фейри бросаются вперед и, прежде чем я успеваю среагировать, хватают меня за руки и заводят их мне за спину. Подавляя желание завизжать, я пытаюсь вырваться, но помощники альфы слишком сильные, даже пожилая женщина. Вся моя напускная уверенность улетучивается, и я больше не маскирую страх.
– Отпустите!
Альфа стоит в стороне и ничего не делает, лишь нахально улыбается, словно происходящее его забавляет. В коридоре позади него появляются тени, и в дверной проем с любопытством заглядывают зеваки. Среди них замечаю Мику, который с широко распахнутыми глазами вцепляется в дверную раму.
– И что нам с ней делать? – спрашивает пожилая женщина.
Альфа переводит взгляд с меня на толпу, собравшуюся за пределами комнаты.
– Дайте-ка подумать. Вы голодны?
– Я бы поел, – признается Чернобородый, и остальные фейри поддерживают его радостными возгласами.
– Нет! – кричу я. – Вам это не нужно! Пожалуйста, не надо!
Игнорируя мои крики, два моих тюремщика толкают меня навстречу толпе, ломящейся в комнату. Лишь побледневший Мика держится позади и не отпускает раму. Голодные фейри надвигаются на меня и обмениваются мыслями насчет того, как будут хрустеть мои кости, каким теплым будет мое мясо.
Голова кружится, а конечности немеют. Веселый шепот и шутки звучат громче, оглушают меня и напоминают о другом случае, произошедшем не так давно. Меня окружали не дикие, жестокие фейри, а друзья. Друзья, чьи языки стали злыми, сочащимися ядом, пока прежде близкие люди скалились и ранили оскорблениями, как клинками.
Мысленно я не здесь и не там, перед глазами темнеет, а на лбу выступает испарина. Фейри кучкуются все плотнее, каждую мою мышцу сводит судорогой, и стою я на ногах только благодаря тюремщикам, не выпускающим меня из своей хватки.
– Давайте не будем ее есть! – раздается тихий дрожащий голос. Я хватаюсь за него, как за якорь, вытягивающий меня в настоящее, и ищу источник. Мика. – Нам это не нужно. В хранилище полно еды. Мы же вчера охотились!
Альфа не обращает на него внимания и мягко отталкивает, отчего юный фейри теряется за стеной крупных тел.
Однако смелость Мики выводит меня из ступора, и я обретаю свой голос, возвращая силу:
– Прошу, не делайте этого. Я не непригодна! Мы можем заключить сделку.
Толпа продолжает посмеиваться и шутить, жадно облизывая губы, однако выражение лица альфы становится жестче, и он поднимает руку. Комната погружается в тишину.
– Я могу тебя пощадить, – говорит он.
Я пытаюсь встать ровно, но из-за того, под каким углом заломлены руки, это почти невозможно.
– Фейри по закону не имеют права нападать на людей.