Проклятие короля-оборотня

Он смотрит на меня свысока.
– Я неблагой король Зимнего королевства. Я создаю законы. И мне все видится так – ты вторглась на частную территорию королевской семьи. Кто знает, может, ты намеревалась проникнуть в мой дом и навредить мне.
Услышав, как он подтверждает собственный титул, я от ужаса покрываюсь мурашками. Если фейри не могут лгать, то либо он действительно король, либо эта шайка диких созданий слетела с катушек. Но это не имеет особого значения, ведь этот король верит, что имеет право делать со мной все, что ему заблагорассудится. То есть страх перед законом ему неведом. Однако я отыскала одно его слабое место.
– Это ложь! Ложь, и ты сам это понимаешь!
Я жду, когда его лицо исказит гримаса, и он после моего обвинения скорчится от боли. Только этого не происходит.
– Не ложь, – протягивает он хриплым голосом. Фейри вокруг хихикают. – Лишь точка зрения. Так что не смей думать, что я обязан тебя пощадить. Это будет жестом доброй воли, поняла?
Стиснув зубы, я заставляю себя кивнуть.
– Хорошо. Тогда ты должна понимать, что, если я обещаю тебе свободу и отпущу тебя в город невредимой, ты останешься у меня в долгу.
Я с силой глотаю слюну, и становится тяжело дышать.
– Пожалуйста, отпусти меня. Я никому не расскажу о том, что случилось.
– О да, ты хочешь получить свободу, так? Скажи, насколько сильно ты этого хочешь?
– Очень сильно, – выдавливаю я сухо и резко.
– И как сильно ты будешь благодарна, если я велю стае отпустить тебя, чтобы ты добралась домой?
– Очень благодарна.
На его лице появляется наглая полуулыбка, и он делает шаг вперед.
– Настолько благодарна, что решишь, будто обязана мне жизнью?
Ярость и ужас внезапно отодвигаются на задний план, и вместо них в голову закрадываются подозрения.
Король смотрит на меня самодовольно.
– Более того, ты внезапно хочешь что-то отдать, чтобы продемонстрировать свою благодарность. Возможно… то, чем дорожишь сильнее всего? Разумеется, по собственной доброй воле.
Я распахиваю глаза шире и замечаю, как некоторые фейри пытаются подавить смех, а другие безмолвно наблюдают с нетерпением. Даже надеждой. Вновь обращая взгляд на короля, я чувствую, как гнев охватывает все мое тело и кипятит кровь. Задействовав всю оставшуюся силу, я рвусь вперед, заставая тюремщиков врасплох. Заслушавшись речью их короля, они ослабили хватку, из-за чего сейчас отшатнулись, подарив мне возможность освободиться. Воспользовавшись моментом, я заношу руки и колочу короля по груди.
– Ах ты чертов… ты обманул меня! Снова!
Мое нападение не производит на короля никакого впечатления, как будто он не чувствует моих ударов. Все так же твердо стоит на одной ноге, опираясь на посох. А вот выражение его лица мрачнеет, и в глазах не видно ни капли веселья.
Тюремщики вновь заламывают мне руки.
– Свяжите ее и бросьте в темноте, – рычит он. – Напишем новую записку с требованием выкупа. В которой не будет говориться, что она невредима. И если ее отец не выполнит требования, найдем другой выход. Возможно, выберем другого члена семьи. – Он глядит на меня с триумфом.
Другого члена семьи. Я тут же думаю о Нине.
– Не трогай мою семью!
Толпа фейри начинает расходиться, а Чернобородый и старуха тащат меня к стулу. Развернувшись, король хромой походкой устремляется к двери.
– Стой! – кричу я вслед, когда он успевает переступить порог. – Мы можем все обсудить.
Он игнорирует меня и исчезает в коридоре.
Тюремщики толкают меня к стулу, заставляют на него сесть и поднимают веревки.
Я глубоко вдыхаю, набираясь смелости, и кричу:
– Расскажи о проклятии!
Чернобородый и старушка цепенеют, внезапно затихает звук шагов. Пока король не возвращается в комнату, стуча посохом по полу, складывается впечатление, будто время на мгновение застывает. Он скалится, не скрывая раздражения, и спрашивает:
– Кто тебе рассказал о проклятии?
Слышу тихий резкий вдох, и вдруг Мика выглядывает из-за двери и яростно мотает головой. Я поднимаю глаза на короля.
– Довольно очевидно, что здесь замешано проклятие. С какой еще стати тебе так надо мной издеваться? Пытаться раз за разом обмануть, чтобы я принесла ради тебя глупую жертву.
Его грудь вздымается.
– Глупую жертву?! – шипит он, и от его низкого голоса меня потряхивает. – Эта глупая жертва может стоить мне жизни!
– В таком случае, ты все делаешь неправильно. Требование выкупа, запланированные нападения, уловки. Это никогда не сработает.
– Ты не понимаешь, о чем говоришь.
– А ты расскажи. Вместо того чтобы использовать меня как приманку, сделай меня союзницей. – Я стараюсь держать лицо, чтобы не выдать правды. Что у меня нет намерений заключать союз с этим фейри. Мне просто нужно больше фактов. Больше переменных. Тогда я смогу приплюсовать необходимое, вычесть лишнее и вычислить его слабые места.
Мы несколько мгновений безмолвно сверлим друг друга взглядами, и король сощуривает свои глаза цвета граната. Возможно, они не обладают богатым рубиновым оттенком, какой был у него в волчьей форме, но в них точно есть что-то хищное.
Наконец он нарушает тишину.
– Вон, – произносит он сначала тихо, а потом ревет: – Все пошли вон!
– Даже мы… – начинает Чернобородый.
– Вон! – кричит король.
Чернобородый и пожилая женщина освобождают меня и торопятся выйти за дверь.
Замечаю таращащегося на меня Мику, но уже через секунду Чернобородый закрывает за собой дверь, и я, дрожащая как листок на ветру, остаюсь наедине с королем.
 
Глава XI
Из-за оглушительной тишины мое сердце учащенно бьется. Это не тишина умиротворенных гор или спокойного леса. Подобное безмолвие – предвестник бури.
Не сводя с меня глаз, король делает шаг навстречу, затем еще один.
Я поднимаюсь со стула и расправляю плечи. Все мое существо молит бежать, съежиться, но я отказываюсь повиноваться. Досчитывая до пяти, выравниваю дыхание и сжимаю руки в кулаки, чтобы прекратить дрожь. Затем настолько твердо и решительно, насколько могу, нарушаю тишину:
– Ты на самом деле неблагой король Зимнего королевства?
Он игнорирует мой вопрос и скалится, но в лице его читается сомнение. Он разрывает наш зрительный контакт и расслабляет плечи, медленно сокращая расстояние между нами. Я не двигаюсь с места, мой пульс повышается, но, приблизившись ко мне, фейри машет рукой:
– Отойди.
Я отступаю в сторону, и он занимает мое место у стула, после чего опускается на него. Опирается о подлокотник и подпирает голову кулаком. В другой руке он держит посох.