Любовь, жизнь и далее по списку

Я: «Принято. Уже в пути».



Я почистила зубы, сменила пижамные шорты на джинсовые и устремилась к двери.

– Я к Куперу. Скоро вернусь.

– Хорошо, удачи, – пожелала мама.

Меня остановила внезапная мысль, я вернулась обратно, захватила самую новую из своих картин – ту, на которой рыба, – и ушла.





* * *


– Ты вообще расчесывалась? – спросил Купер с прохода. – И спала ты в топе, да? Ради Пита, это же поминальная служба.

– Ха-ха.

Он улыбнулся и затянул меня в дом. Он закрыл дверь и остановился на секунду. В тусклом свете коридора я встретилась с Купером глазами. Три будоражащие секунды мы смотрели друг на друга не отрываясь. Потом Купер улыбнулся еще шире.

– Идем, – позвал он.

Его сестра уже была в ванной, и скорбь проглядывала даже в том, как она держала аквариум с рыбкой.

– Думаю, я забыла ее покормить, – прошептала она мне.

– Иногда рыбки просто умирают, – заверила я ее, обнимая за плечи.

– Особенно если их не кормить, – вставил Купер, за что и получил локтем по ребрам.

Он заворчал, а потом сказал:

– Амелия, все в порядке. Я куплю тебе новую.

– Мне не нужна новая.

– Ладно, давай тогда хотя бы этой обеспечим достойный конец. – Купер сопроводил свою фразу жестом в сторону туалета. – Думаю, пора.

– Сначала нужно помянуть рыбку, – сказала Амелия. – Подумайте, что хорошего можно о ней сказать.

– Хорошо. – Купер слегка постучал пальцами по губам. – Он был тихой рыбкой.

– Это девочка, – исправила его Амелия. – Линдси.

– Твою рыбу звали Линдси?

– Что не так с Линдси? – спросила я.

– Это человеческое имя. Нельзя называть животных человеческими именами.

– Кто так сказал?

– Не знаю. Это просто правило.

– Я думаю, самая распространенная кличка для животного – Макс, что опровергает твое правило.

– Вот именно, – согласилась Амелия. – Эбби правильно говорит. Ей нравится имя Линдси.

– Это правда.

– Эбби все имена нравятся, – сказал Купер.

Я хохотнула и поспешила прикрыть рот рукой.

– А вот здесь ты очень ошибаешься.

– Показалось, что сейчас это прозвучит уместно.


– Я думала, мы здесь говорим о моей рыбке, – сказала Амелия.

– Точно, твоя рыбка. – Купер задумался. – Она была тихой и сдержанной.

Чтобы снова не рассмеяться, я закусила губу. В такой грустный момент мне хотелось оставаться серьезной ради Амелии. И усмешка Купера не упрощала задачу.

Я добавила:

– Она была очень яркой. Самого красивого оттенка оранжевого из всех, которые я когда-либо видела.

Купер кивнул.

– А Эбби – художница, так что она видела много оранжевого.

Амелия смягчилась.

– У нее был красивый цвет. – Амелия заглянула в аквариум, и ее выражение снова омрачилось. – Теперь она сероватая.

– А ты, Мил, – обратился к ней Купер. – Какие приятные вещи ты скажешь о своей рыбке?

– Когда я уходила в школу, она всегда всплывала к поверхности, словно провожала меня. Думаю, она была умной.

– Без сомнений, – согласилась я.

Мы постояли так еще несколько секунд, ожидая продолжения, но Амелия уже договорила.

– Итак, пора. – Купер подошел к унитазу и ухватился за рычаг.

Амелия медленно выливала воду с рыбкой, и я постаралась не сморщиться, когда животное наконец плюхнулось в воду и брызги оросили крышку.

– Пока, Линдси, – прошептала Амелия.

Купер нажал на слив, и мы все наблюдали за рыбкой, пока та не исчезла. Амелия крепко меня обняла, и я похлопала ее по спине.

– О. – Вспомнила я. – У меня для тебя кое-что есть. Подожди в своей комнате.

Купер пошел к багажнику следом за мной.

– Что там?

– Увидишь.

– Кстати, я думаю, мы только что видели, как жизнь уходит из этого мира, – заметил он. – Для списка.

Я застыла с открытым ртом прямо перед багажником.

– Ты прав. Увидели. Отлично. – Я улыбалась, но сама себя остановила. – Я имею в виду, не отлично. Не для твоей сестры.

– Все в порядке, Эбби. Думаю, она оправится.

Я открыла багажник и сняла с картины мягкую ткань, которой она была прикрыта.

Я хотела вытащить полотно, но Купер придержал мои руки.

– Ты это нарисовала?

– Да, хочу подарить твоей сестре.

– Ты не можешь отдать это моей сестре.

– Думаешь, ей не понравится?

– Ей ужасно понравится, но ты должна показать это мистеру Уоллесу. Картина потрясающая.

– Она хорошая. Но я могу и лучше. Эта – для Амелии. – Мистер Уоллес хотел, чтобы картина выражала больше чувств, но на этой, как мне показалось, их было с избытком, в ущерб технике.

– Когда ты ее нарисовала?

– На днях, после рыбного пилинга.

– И вот что из этого получилось? Теперь я жалею, что не пошел.

– Там было достаточно круто. – Я вытащила картину.