Прекрасный подонок

– Ага.

– Ладно, – вздохнул я. – Просто пошли мне смс, что у тебя все в порядке, когда вернешься.

Немного помолчав, она ответила:

– Пошлю.

Я нажал на отбой и швырнул мобильник на кровать, а затем чуть ли не целый час просто сидел и смотрел себе под ноги. Я даже не представлял, что мне делать одному.

В конце концов я встал и отправился вниз.



Я все еще торчал в холле, когда в два часа ночи Хлоя вернулась, с раскрасневшимися щеками и сияющей улыбкой. Входя в дверь отеля, она как раз прятала телефон обратно в сумочку. Мобильник у меня в руке звякнул. Я взглянул на экран.



«Я добралась нормально».



Она прошла мимо стойки регистрации, направляясь прямиком туда, где на диванчике у лифтов сидел я. Увидев меня, сонного, в помятом костюме, Хлоя остановилась как вкопанная. Я был уверен, что на голове у меня творится что-то ужасное, так как все это время чертовски волновался. И тут я внезапно задумался, что вообще тут делаю, зачем жду ее, как ревнивый муж? Я лишь понимал, что не могу в одиночку решить нашу судьбу. Надо было как можно скорее во всем разобраться.

– Беннетт? – спросила она, неуверенно оглянувшись на подругу.

Та помахала на прощание и двинулась к лифту. Мне было плевать, что подумает эта студентка, но я чувствовал на себе ее взгляд, пока двери лифта не закрылись.

На Хлое было маленькое черное платье и туфли с такими каблуками, что я бы подал петицию о назначении их обязательной униформой практикантов. По крайней мере пока не кончится ее практика. Тонкие ремешки перекрещивались от ее выкрашенных розовым лаком ноготков и до середины голеней. Мне тут же захотелось сорвать с нее платье и оттрахать прямо на диване, держась за эти каблуки.

– Привет, – пробормотал я, зачарованно пялясь на представшие передо мной ноги длиной в несколько миль.

Она подошла ближе и остановилась всего в шаге от меня.

– Что ты здесь делаешь?

– Жду.

Я отчаянно пытался не выдать своих чувств – то, как она на меня действует, как я мечтаю о том, чтобы намотать на кулак ее волосы, как представляю подушечки моих больших пальцев, целиком накрывающие ее крошечные розовые соски и ее нежный клитор, нежней, чем у любой из моих бывших женщин. Я хотел распробовать ее на вкус, от пальцев ног до мочек ушей, и высказать все, что об этом думаю.

– Ты пьян?

Я покачал головой. Не в прямом смысле.

– Кто-то заметил, как я смотрел на тебя сегодня.

– Я знаю, – она провела рукой по моим волосам. – Во время приветственной речи. Я увидела, как изменилось твое лицо.

– Я запаниковал.

Хлоя ничего на это не ответила, только засмеялась, негромко и хрипловато.

– Я не беспокоюсь о том, что подумают обо мне. Меня тревожит, что подумают о тебе, – сказал я.

Она резко вдохнула, и ее пальцы сжались сильней. Я посмотрел ей в лицо. Похоже, Хлоя была потрясена. Но как она может не понимать, как сильно я на нее запал? Я был уверен, что каждый мой взгляд говорит об этом. Как всегда, мне хотелось обхватить ее руками, притянуть к себе, шлепнуть по заднице, дернуть за волосы, когда я кончу. Снова укусить ее за грудь. Пройтись зубами по спине. Ущипнуть за бедро и затем нежно погладить больное место. Но еще мне хотелось любоваться ей, когда она спит, а затем взглянуть ей в глаза, когда проснется, и сразу узнать, что она чувствует ко мне, по этому первому утреннему, еще затуманенному сном взгляду.

Я начал понимать, что это не просто секс и не просто болезненная зависимость. Секс просто был кратчайшим путем к тому, чем я хотел обладать. Я влюблялся в нее, влюблялся так быстро и сильно, что терял почву под ногами.

И это было чертовски страшно.

Я решил сказать ей правду.

– Мне нужна еще одна ночь.

С шумом втянув воздух, она уставилась на меня – и только тут мне в голову пришла мысль, что она может не разделять моих чувств.

– Не бойся сказать «нет». Просто мне… – Я запустил пальцы в волосы и взглянул на Хлою. – Просто мне бы хотелось провести с тобой и эту ночь.

– Да ты просто ненасытный.

– Ты и не представляешь, насколько.




Наверху, в ее номере, под ее простынями, когда она обвилась вокруг меня, втянула меня в себя, все остальное потеряло значение. Ее запах и стоны совершенно свели меня с ума, и мои толчки были дикими и сильными. Она была насквозь мокрой – кожа снаружи и плоть внутри, горячая и скользкая, втягивала меня все глубже. Обвив ногами мои бедра, она со смехом опрокинула меня на кровать и уселась сверху, и принялась скакать, изогнувшись назад, откинув голову и вцепившись пальцами мне в живот. Ее кожа влажно блестела. Я сел, потому что мне необходимо было чувствовать, как ее грудь скользит по моей. Затем я снова толкнул ее на кровать и навис над ней. На сей раз ее ноги лежали у меня на плечах, а губы дрожали, не в силах выговорить ни слова.

Ее ногти впились мне в спину, и я прошипел «да» и «еще» – мне хотелось, чтобы она пометила меня, оставила след, способный продержаться до завтрашнего утра.

Она кончила, и еще, и еще, дергая себя за волосы, как одержимая. Я повалился на нее, срываясь на дикий крик и пытаясь сказать то, что мы оба уже и так знали: мир за пределами этой комнаты не имеет никакого значения.





16




Возвращение с орбиты было медленным. Не расплетая рук и ног, мы несколько часов говорили о том, как прошел этот день, о встрече с Гульотти, о деловом ужине Беннетта и моей прогулке с друзьями. Мы говорили о сломанном столе и о том, что я взяла с собой только недельный запас свежего белья, так что рвать трусики отныне запрещалось.

Мы говорили обо всем, не считая того хаоса, в который он погрузил мое сердце.

Я провела пальцем по его груди. Беннетт накрыл мой палец рукой, поднес к губам и сказал:

– С тобой так приятно разговаривать.

Рассмеявшись, я откинула волосы у него со лба.

– Ты говоришь со мной каждый день. И под «говоришь» я имею в виду кричишь, хлопаешь дверью и корчишь гримасы…

Кончиками пальцев он принялся выписывать спирали по моему обнаженному животу, заставив меня потерять мысль.

– Ты знаешь, о чем я.

Я знала. Я точно знала, о чем он говорит, и хотела бы растянуть этот миг, чтобы он продолжался вечно.

– Так расскажи мне что-нибудь.

Он взглянул мне в лицо и улыбнулся, немного нервно.

– Что бы тебе хотелось знать?

– Честно? Мне хотелось бы знать все. Но давай начнем с малого. Расскажи-ка мне о женщинах Беннетта Райана.

Он провел длинным пальцем по лбу и рассмеялся:

– С малого? Ты уверена? Хорошо-о-о.

Откашлявшись, Беннетт снова взглянул на меня.

– Парочка в старшей школе. Несколько в колледже, несколько в университете. Еще несколько после университета. И затем один долгий роман во Франции.

– Подробности?

Я накрутила на палец прядь его волос, в глубине души надеясь, что не требую от него слишком многого.

Но, к моему удивлению, он ответил без колебаний:

– Ее звали Сильвия. Она работала юристом в небольшой парижской фирме. Мы встречались три года и расстались за пару месяцев до моего возвращения домой.

– Так вот почему ты вернулся?

Уголок его рта изогнулся в усмешке.

– Нет.

– Она разбила тебе сердце?

Усмешка превратилась в широкую улыбку.

– Нет, Хлоя.

– Тогда ты разбил ей сердце?

Зачем я вообще это спрашивала? Неужели я хотела, чтобы он сказал да? Я знала, что он из тех, кто разбивает сердца. Если честно, я была почти уверена, что он разобьет мое.

Наклонившись, он поцеловал меня и несколько секунд посасывал мою нижнюю губу, прежде чем ответить.