Шанс на счастье

— И почему же?
— Потому что я ей тоже не понравилась, — со вздохом произносит.
Я делаю глубокий вдох и плавно выдыхаю, прошу дочку переодеться и говорю, что ей нужно принять душ, а сама начинаю ходить из стороны в сторону по номеру. Поверить не могу, что оказалась права и Руслан потерял дочь из-за женщины. Я злюсь, думая об этом. Хочу высказаться ему, надавить на это и уколоть, но понимаю, что это неправильно. У него есть личная жизнь, и я понимаю это, но все равно злюсь. За то, что он выбрал приоритет, и им оказалась не Ксюша, за то, что уже познакомил дочь со своей подругой. Интересно, как тогда он планировал жить всем вместе? Или он предложил бы ей тоже переехать к нему? Я — законная мать его ребенка, а она — любимая женщина?
— Мам, я сама приму душ, можно? Ты только воду включи, — отвлекает Ксюша.
— Да, хорошо, — киваю и иду включать небольшой напор.
Закрыв за дочкой душевую кабинку, выхожу в номер и слышу стук в дверь. Иду открывать и замираю на пороге, потому что там стоит Руслан. Все с тем же большим белым медведем в одной руке и коробкой конфет в другой. Я тут же складываю руки на груди и нетерпеливо жду, что он скажет.
— Я виноват, — признает он. — И я обещаю, что такого больше не повторится.
— Конечно, не повторится, ведь ты больше не заберешь дочь гулять без меня.
Я жду от него возмущений, жду, что он скажет про ущемления, напомнит, что может заявить о правах через суд, но Руслан молчит. Смотрит на меня тяжелым взглядом и кивает:
— Я и не планировал.
Когда он вот так виновато смотрит, я просто не могу на него злиться, поэтому все слова вылетают из головы. Я забыла, какие аргументы собиралась привести ему, что хотела сказать, чтобы он понял, потому что он и так осознает случившееся.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я могу… зайти? Обещаю, Ксюша останется с тобой, я просто хочу… извиниться.
Конечно, я отхожу в сторону, пропускаю его в номер и прошу подождать, потому что дочка в душе. Иду за ней, помогаю малышке вытереться и одеться и сообщаю, что в комнате ее ждет сюрприз. Взвизгнув, она несется туда и с громким криком “Папа” запрыгивает к нему на руки.
Я так и стою, замерев, около двери ванной. Ксюша, оказывается, успела так сильно привязаться к Руслану, довериться, полюбить. Я сглатываю, понимая, что должна буду смириться с этим, если не хочу потерять дочь и настроить ее против себя. Она слишком сильно мечтала об отце, чтобы теперь остаться без него, потому что мама параноик. В конце концов, такое могло случиться с каждым, со мной, например. Сотни родителей теряют своих детей не потому, что недостаточно хорошо смотрят за ними, а из-за слишком непоседливых малышей.
— Ты на меня не обижаешься? — виновато спрашивает Ксюша.
— За что? — удивляется Руслан.
— За то, что я ушла. Я ведь не послушала тебя и потерялась.
— Малыш, ты не виновата, — Руслан садится в кресло и увлекает дочку за собой, размещая на коленях.
Медведь оказывается на кровати, туда же летят и конфеты. В этой идиллии отец/дочь начинаю чувствовать себя третьей лишней, но уйти не могу, потому что меня парализует от слов Руслана.
— Виноват папа, солнышко, — спокойно и уверенно произносит он. — Я хотел провести день только с тобой, но должен был предложить и маме пойти с нами, тогда она бы присмотрела за тобой, пока я разговаривал по телефону. Ты еще слишком маленькая, чтобы самостоятельно находиться в таком большом центре, к тому же там было много людей. Не удивительно, что ты потерялась.
— Мне не нравится твоя подруга, — упрекает малышка. — Она забирает тебя у меня и у мамы.
    
Глава 22
Руслан
Необходимость взросления накрывает меня так, что я едва поспеваю. Еще пару дней назад единственной ответственностью, что я на себя взял, была Оля. И хоть ей уже двадцать, оставить ее одну в квартире оказалось достаточно сложно. Для меня она есть и будет шестнадцатилетней девчушкой, что присылала мне смешные смайлики и веселила, хотя самой было не лучше.
Я узнал о ее проблемах в семье полгода назад, когда она заплаканная приехала по указанному адресу. Она была обута в потрепанные кроссовки, выгоревшую от времени куртку и тонкие джинсы в мороз. Она не спешила делиться проблемами и лишь просила несколько дней, чтобы оправиться. Оля обещала найти работу, но я даже слушать об этом не хотел. Ей нужно было учиться и жить, а не работать уборщицей или горничной и все деньги отдавать на съем крошечной комнатушки в какой-то общаге с клопами.
Я буквально уговорил ее остаться и пойти на учебу.
Думал, ее родители как-то опомнятся, позвонят, засуетятся в поисках дочери, но ничего. Ни одного звонка или смс. Как будто и не было у них дочери. Я справлялся своими силами. На тот момент я зарабатывал достаточно, чтобы потянуть обучение Оли. Я покупал ей шмотки, водил по магазинам, когда она утверждала, что ей ничего не нужно. Упрямая и гордая, она не плакала по ночам и умоляла невидимую опасность ее не трогать.
Наверное, поэтому я думал, что уже ответственный взрослый мужик, который уж точно способен справиться с маленькой пятилетней девочкой. Но вот она смотрит на меня пронзительным пристальным взглядом и говорит, что моя подруга Оля отбирает меня у нее. И у мамы, конечно же.
Я как-то забыл, что к этой непослушной, дерзкой и взрослой не по годам малышке прилагается еще и ее мать. И вот что отвечать — не имею ни малейшего понятия, потому что в сложившейся ситуации Ксюша абсолютно права. Не то, чтобы у Оли была возможность забрать меня у дочери, но она звонила, а я не мог не ответить, потому что с ней могло случиться что угодно.
— Оля никогда не отберет меня у тебя, — произношу с улыбкой, потому что уверен в этом на все сто. Я прочно прикипел к девочке и ни за что не променяю ее ни на кого в своей жизни.
Вот она — женщина, способная вить из меня веревки.
— А у мамы?
Позади слышится шум. Активизируется Аня, которая к этому моменту почему-то вела себя, как парализованная и стояла где-то позади. Я уверен, что она всё слышала и только теперь пытается сгладить неловкий момент. Отвечать после того, как она отвлекает Ксюшу и что-то быстро тараторит, конечно же, нет необходимости, но я почему-то не ухожу. Сижу в кресле, широко расставив ноги и наблюдая за тем, как она разговаривает с дочкой, как просит ее посидеть спокойно, чтобы она могла заплести волосы в косу.