Непреложный обет (СИ)

— Что тебе нужно, Малфой?
Она шумно выдохнула и открыла глаза. Он стоял в шаге от неё.
— Хотел поговорить.
— Прямо сейчас?
Гермиона устала. Этот день закончится ещё не скоро, а он уже её вымотал. Лечь бы сейчас спать.
— Да. Думаю, я вряд ли смогу набраться смелости ещё раз.
Она отпила вина и посмотрела ему прямо в глаза. Серые. Холодные. Небрежно кивнула головой, дав знак, что он может говорить.
— Почему ты мне не рассказала?
Вопрос, на который ответить непросто. А есть ли у них вообще вопросы, на которые ответить будет легко? Вряд ли.
— Не захотела.
Её тон был небрежным и уставшим. Она видела, как он закипает. Малфой старался быть вежливым и сдержанным, но разве с ней можно быть таким?
— Ты должна была мне сказать!
— Нет.
Он внимательно изучал её глазами, а уже в следующую секунду сорвался.
— Ты обязана была мне сказать! Это и мой ребёнок тоже!
— Малфой, я тебе рассказала.
— Ты серьезно сейчас? — он выдохнул, уставившись на неё неверящим взглядом. — Ты бредишь! Нет, ты блять сейчас серьёзно?
Он смотрел на неё долго и пристально, но она не отвечала. Грудная клетка Малфоя высоко поднималась от неровного дыхания. Он ударил руками по столу возле неё, роняя бокал с вином. Минутную тишину нарушил звон бьющегося стекла. Она чувствовала под своей ладонью десяток осколков, но лишь покрепче вцепилась в столешницу.
— Ты должна была сказать мне тогда! Не сейчас, спустя пять лет! А тогда! Когда ты вытаскивала меня из грёбаного Азкабана! Зачем ты всё это делала? Нахрена, Грейнджер? Объясни мне! Ты же ни разу со мной даже не поговорила! Что это было за благородство?
— Так было нужно.
— Кому это было нужно? Тебе? Мне? Кому? Что ты молчишь, Грейнджер? Почему ты не сказала, что беременна?
— Что бы это изменило?
Гермиона грустно улыбнулась, покрепче вцепилась в стол, заставляя себя концентрироваться на боли внутри ладони. Он снова был слишком близко. Они опять дышали дыханием друг друга. Он кричал ей прямо в лицо.
— Это всё бы изменило, Грейнджер! Всё! Мы бы что-нибудь придумали! Поженились бы в конце концов! У нас был бы шанс всё исправить!
Она смотрела в его глаза, внимательно изучая. Всё такие же серые, как грозовые тучи. Такие же холодные, как ветер во время метели, такие же колючие, как мороз. Малфой весь был холодный. Он зарос толстой коркой льда. Уже не спастись. В серых радужках плескались надежда и отчаяние. Гермиона долго их разглядывала, пока не заметила собственного отражения в чёрных зрачках. После его слов в ней тоже плескалась надежда, которую вскоре ждала страшная смерть. Потому что ничего бы не изменилось.
Потому что нельзя.
И Гермиона тоже сорвалась.
— Ничего бы не изменилось, Малфой! Мы бы ничего не придумали! Мы бы не поженились! Потому что мы не можем! Потому что нам нельзя! Между нами ничего не может быть!
— Ты должна… — она не позволила ему договорить.
— Я испугалась! Испугалась! Мне было восемнадцать! А тут ребёнок! Я не хотела детей! Не тогда! Мы не могли быть вместе! И я осталась одна! Мне было страшно! Ясно тебе? Мне было страшно… — крик сорвался на еле различимый шёпот.
Она видела как поднимается его ладонь и останавливается возле её щеки, после чего сжимается в кулак. И только после этого она поняла, что плачет. Из-за слёз его образ стал расплывчатым.
— Тебе нужно было рассказать.
— Мы даже не были вместе, как ты себе это представляешь?
— Ты говорила, что любишь…
— Говорила… — Гермиона всхлипнула, она чувствовала во рту солёный вкус своих слёз, которые заливали всё её лицо.
— Хочешь сказать это было не так?
Гермиона слышала, как дрогнул его голос. Делать ему больно не хотелось.
— Нет, не так, — она видела как он отшатывается от неё, и внутри у неё что-то упало, что-то снова разрушилось. — Мы не любили, Малфой! Это не любовь! — она не заметила, как снова начала кричать. — Это болезнь! Чёртова патология! Иначе я не знаю как объяснить эту ломку каждый раз, когда я вижу тебя! Это не чёртовы бабочки и цветочки в животе! Это горные тролли, которые разрушают всё! Они разрушают нас! Это не любовь…
 
Гермиона смотрела на Малфоя, и с каждой секундой внутри становилось всё тише. Рухнувший мир горел. Огонь уничтожал всё живое. Она умирала снова. Это она зажгла этот огонь, она сожгла всё. Возвращаться больше некуда.
— Не любили… — он еле слышно повторил её слова. Гермиона видела внутри него тот же самый пожар. Он тоже горел. — Тогда я ненавижу.
— Что?
Гермиона не была уверена, что он услышал, потому что сама еле поняла, что сказала. Но он услышал.
— Я ненавижу тебя, Грейнджер, — его голос звучал низко и спокойно, Малфой почти рычал ей эти слова в самые губы. Несколько миллиметров до касания. Он снова близко. Непозволительно близко. — Я ненавижу каждую минуту с тобой. И будь у меня возможность, я бы всё исправил, чтобы снова… не заболеть.
Гермиона не могла дышать, не получалось вздохнуть. Слёз больше не было, но глаза невыносимо щипало. Правая рука саднила. Гермиона потерялась в реальности. Мира больше не было. Остался только пепел и она среди него. Вдыхает вместо кислорода, раздирает внутренности и умирает. Слишком медленно. Слишком долго.
— Отойди, — её голос хрипел, был не разборчивым.
— Что?
— Я хочу, чтобы ты отошёл.
Снова смотрит ему в глаза. Ни льда, ни холода — сплошная пустота. Малфой забегал по ней глазами, будто пытался понять что только что произошло. Делает неуверенный шаг назад. Гермиона сжимает правую руку в кулак и направляется к выходу. Тормозит у дверей и не поворачиваясь говорит единственную фразу:
— Будь у меня возможность, я пережила бы каждую минуту ещё тысячу раз.
И выходит из кухни. За спиной что-то снова бьётся. Но уже всё равно.
Как назло у входа она сталкивается со всеми. Пришли Блейз, Пэнси и Астория. Рон, Гарри и Джинни тоже там.
— Гермиона? — голос Джинни какой-то странный, очень далёкий, будто из другой вселенной. — Всё нормально?
— Мне нужно уйти, потом всё объясню.
Она выбежала за дверь, слыша лишь чей-то чужой голос, который обращался к ней: «Грейнджер, что с рукой?».
Но она не обращала внимания. В голове звучал только один голос, который беспрестанно твердил:
ненавижу.
Комментарий к Глава 5
Потратила на эту главу очень много сил и даже не знаю что про неё можно сказать. Надеюсь, что эмоциональные качели здесь чувствуются, хоть они и не совсем здесь привычные, но в моём понимании они должны быть именно такими.
Спасибо за то, что вы читаете эту работу!
========== Глава 6 ==========
Гермиона посмотрела на свою правую ладонь: ни царапинки, ни маленького шрамика, ничего другого, обычная чистая с привычными линями ладонь. Однако зуд не прекращался, отчего девушка в очередной раз потёрла ладонь. Может быть эту странную боль в руке она просто придумала, чтобы использовать, как способ абстрагироваться от боли в душе? И стоило только такой мысли пронестись в голове стрелой, как она нашла точную цель: зуд в ладони усилился. Гермиона сжала руку в кулак.
— Милая, у тебя всё хорошо?
Мягкий голос мамы убаюкивал и позволял чувствовать себя маленькой девочкой. На неуверенный кивок головы женщина только спросила: «Уверена?». Ответа не было. Гермиона тяжело задышала, подмяла под себя ноги и положила голову на колени матери.
— Мам, я так устала, — из груди вырвался судорожный всхлип, но слёз не было. — Просто устала.
Нежные касания маминых рук к коже головы приносили несказанное удовольствие. Пальцы перебирали волосы, и глаза Гермионы закрывались. Она слышала, как её мама начинает напевать какую-то незамысловатую песенку, которая так сильно напоминает о детстве.
 
Маленькая кучерявая девочка лежала головой на женских коленях и хлопала своими большими карими глазами, пока тонкие пальцы распутывали её непослушные кудряшки, а родной голос напевал что-то весёлое.