Непреложный обет (СИ)
— Мам, он отвратителен! — голос маленькой Гермионы звучал так резко, что, наверное, мог послужить сигналом к боевой готовности в армии. — Его поведение ужасно! Он всё время кричит и что-то жуёт, а когда его о чём-то спрашивают, то он начинает чесать затылок и непонятно мычать!
— Он просто мальчишка, а ты к нему слишком строга.
Голос мамы успокаивал и уменьшал запал Гермионы, но только до тех пор, пока она снова не вспоминала про своего невыносимого одноклассника Люка.
— Он похож на дикую обезьяну!
— Может быть, он тебе нравится?
Вопрос мамы выбил Гермиону из колеи. Она соскочила с дивана на ноги и, громко топнув, закричала:
— Глупости! Как он вообще может кому-то нравиться?
А вот алеющие щёчки, бегающие большие глаза и сжимающие юбку пальцы говорили об обратном.
***
Всё на том же лиловом диване сидела женщина и перебирала кудрявые волосы своей дочери, которая вновь оказалась на её коленях с пылающим взглядом. Она только вернулась из своей школы чародейства и волшебства.
— Неужели все мальчишки такие глупые? Я же просто беспокоилась о них! Рождество давно прошло, и та история с метлой забылась, но Рон всё продолжает мне об этом напоминать! Я же оказалась права, когда сказала от кого подарок! Да, зла Гарри причинить никто не хотел, но мы же не знали этого!
Элис продолжала массажировать голову дочери, напевая детскую песенку про утят, пока Гермиона распалялась всё больше.
— Он ведёт себя, как маленький ребёнок!
— Вы и так дети, милая, — на губах женщины появилась снисходительная улыбка. — Может быть твой друг тебе нравится?
— Глупости! — девочка оказалась на ногах, громко топнула и сердито сказала: — Он не может мне нравиться!
Девичьи щёчки вновь краснели, а пальцы на юбке сжимались крепче.
Сейчас Гермиона лежала на коленях матери с закрытыми глазами совершенно спокойная и даже пыталась напевать вместе с ней песенку про крякающую утку, что потеряла своих утят.* На ней больше не была надета школьная юбка, её заменили узкие джинсы, а о румянце на лице не было и речи. Бывшая гриффиндорка была слишком бледной.
— Будешь говорить о том, какой он противный? — Гермиона отрицательно помотала головой. — А о том, что ему место в зоопарке? — снова отрицательный ответ. — А отрицать, что он тебе нравится начнёшь?
С губ сорвалось только слово «глупо».
— И почему же?
— Хотя бы потому, что у меня есть от него сын.
Элис понимающе кивнула, но ничего не сказала. Гермиона открыла глаза и посмотрела на мать снизу вверх, немного прищурившись.
— Эри уже разболтал, да?
Ответ Гермионе не требовался. Конечно же, Эридан не мог не поделиться с бабушкой и дедушкой такой радостной новостью, как знакомство с родным отцом. Только вот рассказывать о вчерашнем разговоре Грейнджер точно никому не хотела. Слишком личное. Слишком её.
— Кстати, где они с папой?
Стоило только Гермионе спросить, как в гостиную ворвался её личный маленький ураган. Мальчик залез на её живот, удобно устроился и стал рассказывать о прошедшем выходном. Гермиона смотрела на сына и пыталась представить себе маленького Драко. Интересно, в детстве он был такой же энергичный, как Эридан, или был тихим и закрытым, как есть сейчас? В момент перед глазами появился образ одиннадцатилетнего светловолосого мальчишки, который вечно задирал Гермиону с её друзьями. Она даже вспомнила, как однажды Драко обманом вытащил Гарри и Рона ночью в коридор. Он был слишком вредным и противным мальчишкой, в Эридане девушка подобного не замечала.
— Мама! Дедушка учил меня кататься на велосипеде! У меня получилось! Я сам крутил педали!
Она перевела взгляд на говорящего без умолку сына и улыбнулась. Гарри говорит, что она выглядела так же в пятнадцать, когда её вязаные шапочки пропадали ночью, а она думала, что их забирают домовики. Детство. Как же ей иногда хотелось в него вернуться. Сидеть так же в гостиной с родителями и рассказывать им что-нибудь, возможно, о новой прочитанной книге или о сложном выученном заклинании. Обвела взглядом комнату, останавливаясь на родителях и Эридане. Теперь Гермиона уже сама мама, пришла её очередь выслушивать истории о победах и поражениях, которые ощущаются как свои. Вот и сейчас ей казалось, что это она впервые села на велосипед, и это она сама смогла крутить педали. Восторг. Но это сделал её сын. Восхищение. Он научился ездить на велосипеде с помощью её отца. Благодарность.
— Не останетесь у нас? Мы могли бы вместе пообедать, — мистер Грейнджер сел рядом с женой, потрепав при этом дочь по макушке.
Гермиона нахмурилась, пытаясь увернуться от руки отца, которой тот продолжал взъерошивать и без того непослушные волосы.
— Так, что насчёт обеда, Гермиона? — миссис Грейнджер решила не отставать от мужа, — Мы так давно не проводили время вместе.
Гермиона тяжело вздохнула. В голове был рой мыслей, с которым разбираться совсем не хотелось, не сейчас. Она посмотрела на родителей и, насколько это было возможно, кивнула, добавив тихое: «Мы останемся». Эридан тут же соскочил с матери, схватил дедушку за руку и повёл его к выходу в сад, говоря о том, что он хочет овощи-гриль. Гермиона поднялась с колен матери и села на диван, собираясь встать и пойти на кухню, но её остановил голос Элис.
— Гермиона, — девушка обернулась, встречаясь с голубыми глазами мамы. — Я знаю, что ты уже взрослая, и ты привыкла полагаться на себя. Только… я год жила без дочери. Я целый год просыпалась и осознавала, что в моей жизни не хватает чего-то очень важного. Каждый день. Я теряла тебя каждое утро, как только открывала глаза. Я не знала, что у меня есть дочь, и что в любой момент я могу потерять её навсегда. Но я всё равно теряла… и теряю до сих пор. Ты теперь и сама мама, поэтому поймёшь меня. Пожалуйста, девочка моя, не позволяй мне ещё раз остаться без дочери.
Гермиона долго и пристально смотрела на лицо сидящей перед ней женщины, пытаясь что-то найти. В груди поселился неприятный холодок. Он опускался в живот, покрывая инеем внутренности. Она замерзала изнутри, обрастала льдом, на котором кривым узором вырисовывалось осознание.
— Пять лет назад ты вернула нам с Томом память, но не вернула дочь.
Всхлип из груди вырвался неожиданно, Гермиона судорожно подорвалась и обняла маму за шею. Изо рта бессчётное количество раз вырывалось слово «прости», а она заливала шею одного из самых родных людей слезами, вдыхая необходимый ей запах свежести. От Элис всегда пахло свежестью: летним ветерком и утренней росой. «Я так люблю вас, так сильно, люблю» — слова лились из неё непрерывным потоком, Гермионе казалось, что не скажи она этого, жизнь остановится. Она стоит на месте, а время проходит мимо неё. Женщина обняла её в ответ, и Гермиона сделала первый шаг.
Она тоже будет идти.
— Так он тебе нравится?
Элис задала свой вопрос, как только её дочь перестала всхлипывать на её плече. Гермиона оторвалась от мамы, проследив за её руками, которые коснулись лица бывшей гриффиндорки и стёрли мокрые дорожки от слёз. Девушка нахмурилась.
— Мам, глупый вопрос. Правда, — она еле заметно усмехнулась.
— Хорошо. Тогда, может, ты влюблена в него?
— Нет! — слова сорвались с губ раньше, чем Гермиона поняла вопрос. Она задумалась. Влюблена ли она в Драко Малфоя? — Нет, я не влюблена в него.
Влюблённость слишком лёгкое и окрылённое чувство по сравнению с тем, что она испытывала.
— И предвещая твой очередной вопрос, я не люблю его. Раньше думала, что любила, а сейчас…
Она задумалась. Как описать её чувства? Нет. Как описать симптомы её патологии? Она зависима от него, он просто нужен рядом. Всегда.
— Раньше ты любила его, а сейчас просто привязана.
— Я не… — но договорить она так и не смогла, Элис как-то слишком по-доброму улыбнулась.
— О, нет, дорогая. Ты любила его, — Гермиона смотрела с недоверием, она сама не понимала своих прежних чувств, так откуда о них знать её матери? И, будто отвечая на её вопрос, миссис Грейнджер добавила: — Может быть я плохо знаю вот эту девушку, — она мягко коснулась указательным пальцем груди бывшей гриффиндорки, — но я хорошо знала ту девочку, что жаловалась мне на мальчишек, сидя на этом диване. О нём ты не проронила ни слова. Это произошло на шестом курсе, верно? — Гермиона кивнула, закрывая глаза. Её мама знала что-то, чего не понимала она сама. — Ты волновалась за него. Тем летом, когда ты собирала вещи, ты могла всё бросить и схватиться за газету. Ты перечитывала одни и те же статьи, которые, наверное, знала наизусть, но читала так внимательно, будто в прошлый раз могла что-то упустить. Ты искала в этих статьях его имя.