Непреложный обет (СИ)

Драко Малфой только что заступился за неё, за Гермиону Грейнджер, за грязнокровку.
Он спас её.
— Драко, — женский тихий голос разрушает образовавшуюся тишину.
Драко.
Спас.
— Не стоит, Цисси, — голос Беллатрикс оставался в прежнем настроении. — Твой сын просто слабохарактерный, от него следовало этого ожидать.
Гермиона чувствует, как сильные руки поднимают её, поставив ногами на пол. На талии железная, но осторожная хватка.
Не больно — не холодно — не страшно.
— Никто её не тронет! — голос властный, сильный и такой родной. Он почти прошипел эту фразу.
Ей тепло. Совершенно не больно. Она в безопасности.
Она не умрёт. Не сегодня.
Ведь Драко с ней. Вместе.
— Драко! — голос мужской, трясущийся, наверняка принадлежит Люциусу Малфою. — Немедленно отпусти эту паршивую грязнокровку!
Драко не отпускает, прижимает крепче, немного заводит за свою спину.
В безопасности.
— Так-так-так, интересно, — Беллатрикс тянет гласные, почти распевает слова так, будто она в предвкушении. — Легилименс!
Гермиона чувствует, как рука Драко сжимается на её талии крепче, и как кто-то копошится в её голове, в её мыслях, перебирает, ищет и находит. Она видит то же, что и человек роющийся в её голове.
… — Ты что плачешь, Грейнджер?
— Не твоё дело, Малфой!..
…Книга падает, руки сами находят его шею, как его губы находят её рот…
…кончиками пальцев нежно касается его скулы, губ, линии челюсти, шеи, груди. Улыбается, когда он прижимает к себе крепче и целует в волосы.
— Доброе утро!..
… — Если этот идиот не перестанет распускать свои руки, то я ему их вырву и засуну в, — прижимает к его губам указательный пальчик, а сама улыбается.
— Он мой друг, Драко, только друг…
— … так сильно…
— …сильнее…
… — Ты не можешь запрещать мне общаться с друзьями, Драко!
— Могу! Ты моя! Запомни это, Грейнджер! Моя!..
… — Твоё появление здесь опасно…
— Плевать, я так скучал, — он стонет ей в рот, как только их губы встречаются. Он правда скучал…
… — Будь осторожна, пожалуйста.
— Ты тоже.
— Люблю тебя…
Воспоминая обрываются резко, хотя воспоминаниями это сложно назвать, это только их обрывки, только часть истории.
— Позор семьи! — голосу Беллатрикс вновь вернулись истерические нотки. — Ваш сын якшался с грязнокровкой! Предатель крови!
— Что?! — вопрос задали несколько голосов сразу, но разобрать хотя бы один из них было сложно.
— Ох, как чудесно! Никто об этом и не знал! Вот так сюрприз! — зловещий смех Беллатрикс отражался от стен, окружая всех, поглощая собой.
Но Гермионе не было страшно. Она с Драко. Она в безопасности.
Она сегодня не умрёт. Не здесь.
Не сейчас.
— Мы сотрём ему это из памяти! Точно! Заставим забыть!
Люциус Малфой так и не успел произнести заклинание забвения, хоть его рот уже и был приоткрыт в букве «О», а конец палочки смотрел точно на Драко. Нарцисса Малфой успела одёрнуть собственного мужа от судьбоносного шага.
— Он наш сын, — голос Нарциссы дрожал, но был спокоен. — Он просто мальчик, он просто совершил ошибку. Нельзя принимать таких радикальных решений!
— Ты права, Цисси, — обращаясь к сестре, Беллатрикс безумно улыбалась, будто в её голове зрел план получше какого-то забвения. — Это его ошибка, которую он ещё может исправить, ему всего лишь нужно выбрать…
Ведьма растянула губы в усмешке, не спуская глаз с пары. Женщина сейчас будет вершить судьбы, их судьбы. В её руках сейчас две жизни и она прекрасно об этом знает. Она позволит Драко выбирать, но будет ли там выбор? Будет ли там из чего выбирать или всё уже предрешено этой безумной, фанатичной последовательницей Волдеморта? Ответ появился, как только она заговорила.
— Драко, милый Драко, хорошо подумай прежде, чем ты ответишь, — и женщина вновь улыбнулась. — Либо мы оставляем грязнокровку себе на роль прислуги, ну а ты сможешь развлекаться с ней, пока тебе не надоест, но мы убиваем её дружков сейчас же, кроме Поттера, конечно, им займётся Тёмный Лорд — она выдерживает недолгую, но мучительную паузу, а затем продолжает говорить почти ласковым голосом. — Либо мы отпускаем её и этого рыжего предателя крови Уизли прямо сейчас, при небольшом условии: вы с ней принесёте непреложный обет о том, что между вами ничего больше не будет.
 
Ба-бах.
Сердце стучит где-то в глотке, прямо поперёк — не сделать ни вдоха, ни выдоха. Лёгкие снова жжёт, глаза застилает пелена слёз. Снова холодно, снова страшно, снова больно.
Ба-бах.
Чувствует, как сильно сжимается рука на её талии, но она больше не в безопасности.
Он не понесёт ответственность за двоих. Она не позволит ему страдать в одиночку, нести эту ношу одному. Это будет их решение, их выбор. Вместе. Они сделают это вместе.
Потому что выбора нет.
Гермиона долго и пристально изучает лицо Беллатрикс, пытается найти подвох, уловку, шанс на спасение. Пусто. Спасения не будет. На лице ведьмы маской застывает злорадное ликование: безумная кривая улыбка, лихорадочный блеск в глазах; жёсткие чёрные волосы обрамляют угловатые черты лица, подбородок прижат к шее, взгляд из-под ресниц; грудь часто вздымается от неглубокого дыхания, она предчувствует свою победу.
Судьбы сломаны. Она раскрошила их в собственных руках, ни разу не поморщившись. Растирает жизни других людей между пальцами, превращает в пыль, в ничто. Посыпает этой пылью полы мэнора, топчет её ногами. Для неё это пустяк. Жизни двух людей — всего лишь пустой звук. Для неё это ничего не значит, ещё один способ развлечься. Многочисленных пыток и убийств ей недостаточно. Калечить чужие души куда приятнее.
Девушка долго и пристально вглядывается в это безумие во плоти, а потом переводит взгляд на своих друзей. Гарри и Рон стоят и ничего не понимают, в их глазах она видит решимость. Надо спасаться. Надо бежать. Но они просто стоят и ничего не предпринимают, потому что Малфой — их давний школьный враг, Пожиратель смерти — сжимает руку их лучшей подруги и закрывает её от своей фанатичной тётки. Драко, Мерлин не поверит, Малфой защищает Гермиону. После девушка замечает лица Люциуса и Нарциссы. На первом никаких эмоций, восковая маска и то так хорошо не держит лицо, как это делает Малфой старший, на лице же его жены Гермиона замечает и шок, и недоверие и какое-то отчуждение. Всё это её мало волнует, потому что она переводит взгляд вправо около себя, чуть приподнимает голову и они встречаются глазами.
Карие и серые.
Решение принято, выбора не было.
Она внимательно всматривается в его глаза: пытается решить как выбраться из этих пут, что их сковали, но выхода нет. Они не смогут быть вместе, ни в одном из вариантов. Смерть её друзей встанет между ними непробиваемой стеной и каждое счастливое событие будет омрачено утратой. Рон и Гарри не должны умирать из-за них, не должны. Гермиона не может позволить сломать ещё несколько судеб, просто не может заставить страдать своих друзей из-за её счастья. Только не из-за неё. У Драко и Гермионы есть только один шанс попытаться всех спасти — принести собственное счастье в жертву ради жизни других. Только так.
Только непреложный обет.
Они дадут магическое обещание о том, что никогда не будут вместе. Пообещают, поклянутся — не оставят себе не единого шанса. Заберут свой маленький хрупкий мир из рук Беллатрикс, не позволят ей разрушить их счастье. Они сделают это сами. Вместе. Сожмут свой шанс на счастливое будущее в собственных руках, раскрошат свой хэппи энд между пальцев, разотрут его в пыль и останутся гореть среди этого хаоса. Видит всё это в его глазах и понимает, что она
 
умирает.
Сегодня.
Здесь.
Сейчас.
Гермиона умирает прямо в эту секунду медленно и мучительно. Ей запустили Аваду в самое сердце, а оно продолжает биться, продолжает искать шанс на спасение. Глупый орган.
Ба-бах.
— Мы принесём непреложный обет, — его голос, такой знакомый и изученный Гермионой вдоль и поперёк, звучит слишком непривычно — отстранёно, глухо, пусто.