Непреложный обет (СИ)
Гермиона чувствовала взгляд Паркинсон лопатками, однако старалась не обращать на него никакого внимания. Она знала, что Пэнси изучает её так же, как сама Гермиона изучала её ранее. Не только Гермионе было некомфортно в этой новой обстановке. Она проходила вдоль платьев туда и обратно несколько раз, обводя каждое безразличным взглядом. Ничего не привлекало, взгляд Пэнси отвлекал. Гермиона обернулась. Паркинсон не смутилась и даже не постаралась отвести взгляд.
— Что у вас с Драко?
Вопрос прозвучал неожиданно. Гермиона вздохнула и не выдохнула. Как много Пэнси уже узнала от Малфоя? Как много она хочет узнать от Гермионы? Глаза бывшей гриффиндорки забегали по магазину в поисках того, за что можно было бы зацепиться, в поисках того, где можно найти ответы.
— Он сказал, что у вас было что-то в школе и что теперь у вас есть сын. И при всём этом вы не можете быть вместе. Что между вами?
Малфой рассказал об Эридане. Он рассказал о сыне не только родителям и Забини, он рассказал всем дорогим ему людям.
Гермиона склонила голову к левому плечу, пожав им.
— По-моему, он и так тебе всё рассказал.
Паркинсон продолжала наблюдать, не отрывая от Гермионы глаз. Из примерочной доносились причитания Джинни о том, что она растолстела и ей ничего не идёт. Подруга не придёт на помощь. Неприятный разговор состоится.
— Хорошо. Задам вопрос по-другому. Что произошло между вами в прошлую субботу?
Гермиона хотела соврать, очень хотела. Только в этом не было никакого смысла. Пэнси Паркинсон не хотела знать что произошло, она хотела знать почему. Она хотела найти ответы на вопросы, на которые Малфой ответов не дал.
Что произошло в прошлую субботу?
Ничего нового. Они вернулись к истокам. К тому, о чём Гермиона не так давно рассказывала Джинни. К тому, чтобы сделать друг другу как можно больнее. Она не хотела делать ему больно, но делала. Она знала его слабые места и била именно по ним так же, как и он сам бил по её слабым местам. Они доводили друг друга до исступления.
Почему?
Потому что запретный плод сладок.
— Слушай, Пэнси, было ли у тебя в детстве что-нибудь, что тебе нельзя?
Паркинсон на несколько секунд ушла в себя, затем кивнула и назвала шоколад.
— А теперь представь. Тебе грустно, ты чувствуешь себя одинокой, бродишь по дому и находишь там плитку шоколада. Она большая в красивой обёртке, но вся переломанная внутри и жутко горькая. Этот шоколад лежит там, где не должен, и лежит там уже давно. Но тебе настолько грустно, что ты всё равно ломаешь этот шоколад на необходимые тебе дольки и пробуешь. Он горчит, жжёт язык и горло, оставляет после себя привкус плесени. Шоколад лежит так уже слишком долго.
Гермиона наблюдала за тем, как бывшая слизеринка пыталась вникнуть в её слова. Пэнси смотрела на леденцы, что стояли перед ней на маленьком столике. Гермиона провела рукой по платью, ощупывая ткань кончиками пальцев. Мягкое и нежное.
— Ты знаешь, что там — в твоей комнате — тебя ждут леденцы, сладкие и вкусные. Те, что тебе можно есть и те, что ты ела всегда. Но ты наперекор здравому смыслу берёшь эту шоколадку и снова пробуешь. Каждый день понемногу. И однажды, откусывая очередную дольку, ты понимаешь, что за всей этой горечью ты чувствуешь настоящий вкус. Тот самый, что туда когда-то был вложен. И больше ты не можешь остановиться.
Гермиона видела, как Пэнси следила за её руками. Она вновь осмотрела платье, перебирая пальцами ткань. Цвет, как те апельсины в её вазе для фруктов на кухне.
— Но однажды тебя застают с этой шоколадкой. У тебя вырывают её из рук, запрещают её есть. Не просто запрещают, тебе нельзя пробовать её даже иногда. Тебе даже нельзя взять её в руки. Тебя не спрашивают, просто лишают того, в чём ты находила утешение, в чём ты нуждалась. И ты снова разбита. Только вот все забывают, что когда нельзя, хочется сильнее.
Какое-то время они обе молчали. Обратили всё своё внимание на вышедшую из примерочной Джинни. На рыжеволосой ведьме было надето тёмно-бордовое бархатное платье с открытыми плечами и вырезом в зоне декольте. Джинни выглядела превосходно, о чём две ведьмы ей и сообщили. Девушка вернулась в примерочную, оставляя Гермиону и Пэнси вновь наедине.
— Я поняла тебя, Грейнджер, — Пэнси отвела взгляд и как-то слишком грустно усмехнулась. — Кажется, даже лучше, чем мне бы того хотелось. Только… Астория и Драко вместе, они скоро женятся и…
— Я не претендую на него, — Гермионе пришлось приложить много усилий, чтобы голос не дрогнул, а с ресниц не сорвалось ни одной слезинки. — Я хочу, чтобы он был счастлив, и если Астория может его таким сделать, то…
Паркинсон её перебила.
— Она может.
Гермиона кивнула.
— Тогда пусть сделает.
Гермиона снова посмотрела на платье. Вырез на ноге, с одной стороны длинный рукав, с другой открытое плечо. Просто и лаконично, ничего лишнего. Как ей нравилось. «Я думаю, что оно тебе пойдёт, Грейнджер», — голос Пэнси вывел Гермиону из раздумий, и она скрылась в примерочной. Платье выбрано.
Вся неделя до приёма выводила Гермиону из себя. После того, как все три девушки приобрели себе платья, Гермиона забрала сына от родителей и отправилась с ним домой. И всё было хорошо, пока Эридан не спросил, придет ли папа в воскресенье. Конечно же не придёт, потому что Гермиона его даже не позвала. Она не разрешила прийти и в субботу, иначе Эри позвал бы Малфоя сам. Гермиона не хотела обижать сына, но она так же не могла позволить ему поверить в то, что у них нормальная семья. Потому что так никогда не будет. Они не могут быть с Малфоем вместе. Нельзя. Эридан обижался все выходные, и не спасла даже встреча с Гарри и Джинни.
Весь день субботы Гермиона пыталась объяснить ребёнку, что папа просто занят, но когда под вечер нервы стали сдавать, она решила, что лучше пойти к друзьям. Гарри проводил время с Эриданом, хоть как-то компенсируя мужское внимание, которое так требовал мальчик. А Джинни выуживала из Гермионы все тонкости её беременности. Гриффиндорка смогла расслабиться.
В воскресенье с самого утра Эридан вновь начал капризничать и требовать, чтобы Гермиона позвала Малфоя. Не спасали ни мультики, ни сладости, ни любимый хоккей, ни прогулка в парке. К вечеру нервы всё-таки сдали, и Гермиона отправила сына спать значительно раньше положенного времени.
Понедельник стал ещё более отвратительным. Русалки продолжали бунтовать. И теперь они объединились с русалками из других стран, входящих в состав Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии. Пришлось идти на сотрудничество с международным отделом Министерства магии. Где ей в компаньоны, конечно же, дали Малфоя.
Во вторник они разругались в её кабинете. Всего лишь не сошлись во мнениях. К счастью, Гарри собирался в это время зайти к подруге, и успел вовремя наложить заглушающее заклятье. Иначе об их с Малфоем сыне услышало бы всё Министерство. Потому что после рабочих моментов они решили обсудить личные, а именно то, что Гермиона запретила Малфою приходить в выходные. Конечно же, вечером этого же дня обо всём знал и Эридан. Сын снова был в обиде.
Именно это она решила обсудить с Малфоем утром среды. Как итог, она разбила любимую кружку, из которой каждое утро пила кофе. Как хорошо, что часть оставшегося напитка осталась на рубашке и брюках Малфоя. Естественно, для него это не было большой проблемой: один взмах волшебной палочкой, и костюм снова в порядке, как и чашка Гермионы цела.
В четверг начальство стало давить на Гермиону из-за того, что проблемы с русалками не сдвинулась ни на шаг ни в одну сторону. Вечером она даже написала заявление на увольнение. Но к ней вовремя заглянул Рон, собиравшийся пригласить её поужинать. Вместо ужина он напоминал ей о том, какой настырной она была в школе и как легко справлялась со всеми проблемами. Эридан впервые остался с ночёвкой у Гарри и Джинни.
Всю ночь Гермиона просидела в Министерстве, окружив себя крепким кофе и книгами. К утру у неё был план, но Малфою он пришёлся не по вкусу. Они снова разругались. Каждая ссора лишний раз напоминала им обоим о том, что они не могут друг друга коснуться. Гермиона не единожды ловила себя на мысли, что хочет его ударить, ну или поцеловать. Главное, чтобы он замолчал. Вместо этого она снова запустила в него кружкой, но он успел закрыть дверь с другой стороны. Девушка сделала для себя вывод, что больше никогда не согласится работать вместе с Малфоем над чем-либо. Иначе они просто друг друга убьют.