Непреложный обет (СИ)
В субботу утром она отправила отчёт о проделанной работе. К обеду увела Эридана к своим родителям, задумываясь о том, что нужно куда-то устроить сына, чтобы не напрягать родителей лишний раз. Ближе к вечеру она с трудом уговорила себя начать собираться.
Платье лежало на кровати, туфли стояли рядом, а всё свободное пространство полочки в ванной было занято косметикой и уходовыми средствами. Стоя под горячими каплями воды в душе Гермиона старалась представить ожидающий её вечер. С одной стороны, ей было неудобно перед миссис Малфой за свою прошлую выходку в её доме. Да, она считала себя правой, но то, как она поступила, нельзя было оправдывать. С другой стороны, Гермиона впервые выйдет в свет после долгого отсутствия, ей снова будут задавать много вопросов.
Она не без труда уложила свои волосы в красивые локоны, заколов их с одной стороны, открывая шею. После чего почти час Гермиона потратила на то, чтобы справиться с косметикой. Платье на неё село идеально, а чёрные лодочки делали фигуру стройнее. Гермиона была готова. Только отчего-то ей хотелось всё с себя снять, снова принять душ и засесть за чтение книг. Она выдохнула и подошла к камину.
Небольшая горсть летучего пороха, тихое «Малфой-мэнор», и она в небольшой гостиной, где её уже встречали Люциус и Нарцисса Малфой. За ними находилась дверь, откуда доносились шум голосов и приятная музыка. Осталось совсем немного.
— Добро пожаловать, мисс Грейнджер.
Нарцисса приветливо улыбнулась девушке и протянула руку. Гермиона пожала её в ответ. Люциус сделал то же самое. Они втроём делали вид, что ничего не произошло. Они все понимали, что есть тот, о ком знать большинству присутствующих не следует.
Гермиона услышала треск поленьев позади себя и отступила. Она направилась в главный зал.
Войдя в открывшиеся перед ней двери, она замерла на месте. Не смогла пошевелить ни одним из пальцев на руках. Воздух вдруг стал каким-то слишком тяжёлым и спёртым. Гермиона в том самом зале. Они его отремонтировали и изменили, но она могла поклясться, что узнает его из тысячи. Перед глазами пронеслись картинки, которые Гермионе хотелось бы забыть больше всего в жизни. Те, что она видела во сне, вскакивая с кровати посреди ночи, только чтобы убедиться, что всё давно закончилось. Ей казалось, что на полу она видела собственную кровь, в которой когда-то хотела утопиться, чтобы согреться. Она слышала хруст стекла недалеко от себя, где проходили несколько волшебников, и замечала капельки крови на осколках хрустальной люстры, которая, конечно же, на полу не лежала. Стекло не хрустело. Крови не было. Это было другое место, которое хранило в себе слишком много воспоминаний.
Гермиона быстро отыскала в толпе своих друзей: две рыжие макушки выделялись на фоне чёрных, каштановых и блондинистых волос. Ей даже показалось, что кроме семьи Уизли в волшебном мире никто не обладает подобным цветом волос. Она направилась к ним, здороваясь по пути со многими волшебниками. Некоторых она знала по работе в Министерстве, некоторых когда-то видела в Хогвартсе, а нескольких видела впервые.
Её друзья стояли небольшой компанией, которую составляли Рон, Джинни, Гарри, Забини, Паркинсон и Малфой. С Асторией. Его рука непринужденно лежала на её талии, пока он перекидывался шутками с Блейзом. Она сделала глубокий вдох и взяла бокал шампанского у проходящего рядом официанта. Ещё несколько шагов и она подошла к нужным ей людям.
— Гермиона! Ты шикарно выглядишь!
Джинни, которая выглядела не менее шикарно, обняла подругу. Следом Гарри и Рон, последний вновь был чем-то недоволен. Кажется, ему даже спустя десяток лет будут неприятны слизеринцы, а тем более, если они находятся в одной с ним компании. Гермиона обменялась парой реплик с Блейзом и Пэнси, а только потом обратила внимание на Малфоя и его невесту.
Они стояли так же, как парой минут раньше. Только Малфой стал чуть более напряженным, а Астория не переставала улыбаться. Она протянула Гермионе руку.
— Как я рада снова тебя видеть, Гермиона!
Слова ведьмы показались бывшей гриффиндорке неестественными, будто Астория выдавила их из себя. И ведьма даже подумала, что улыбка невесты Малфоя тоже не выглядит натурально. Она была широкой и застывшей, глаза совсем не улыбались. Астория Гринграсс смотрела на Гермиону с еле заметным прищуром. Она знала об Эридане. Малфой рассказал и ей. Гермиона протянула руку в ответ.
Они не соперницы.
Девушке показалось, что всё копившееся целую неделю напряжение достигло своего пика. Она не могла нормально вздохнуть, не могла сделать глотка шампанского, не могла просто расслабиться. Было ощущение, что внутри всё скрутилось и завязалось в тугой узел. Ненавязчивая музыка давила на виски, а огромное количество людей вызывало приступ паники. Гермионе был необходим свежий воздух. Но она не могла вот так взять и уйти в самом начале. Она пыталась проникнуться разговорами и шутками, пыталась влиться в компанию друзей, но ничего не получалось. После очередной реплики невпопад Гермиона приняла решение просто слушать.
Вдалеке она увидела Луну и Невилла, и у неё возникло желание к ним подойти, будто там будет этот долгожданный глоток воздуха. Она уже собралась сделать шаг в сторону, как услышала голос Нарциссы Малфой, громкость которого была увеличена заклинанием. Она стояла на небольшом возвышении в тёмно-синем платье, эта женщина могла не стараться, все и так смотрели бы только на неё, её слушали бы, к ней стали бы прислушиваться, потому что её голос был таким мягким и струящимся, что напоминал Гермионе маленький ручеёк на её любимой поляне из детства.
— Я рада вас всех приветствовать на своём балу! Вы знаете, что ни один мой бал не проходит без посвящения кому-либо. Это были и герои, и пострадавшие, и погибшие, и нуждающиеся, и много кто ещё. Но ни один из моих приёмов не был посвящен тем, кто этого заслужил чуть ли не больше остальных — матерям. Одна девушка не так давно напомнила мне, что значит быть мамой. Обычно для своих детей мы делаем всё, не задумываясь. Эта девушка смогла показать мне, что не имеет значения статус крови или положение в обществе у женщины, которая является матерью. Все мы одинаково не спим ночами, когда режутся зубки, дуем на первые разбитые коленки и плачем из-за потери любимой игрушки. Все мы одинаково переживаем, отдавая детей в школу, мы переживаем вместе с ними их первую любовь. Мы делим с ними жизнь, взрослеем и видим, как наши дети принимают решения, которые мы бы не хотели, чтобы они принимали. Мы идём наперекор собственным принципам ради детей, мы готовы отдать за них жизнь. Поэтому я хочу, чтобы сегодняшний вечер мы посвятили женщинам, которые гордо носят статус «мама»!
Гермиона слышала одобряющие восклицания, поддерживающие слова и почти неуловимые всхлипы. Но видела только голубые глаза, которые смотрели на неё почти через весь зал. Она осторожным движением руки приподняла свой бокал, слегка кивая миссис Малфой. Женщина чуть приподняла уголки губ и отпила из своего бокала. Гермиона сделала то же самое. Она не одна.
Начались танцы. Первыми в середину зала вышли хозяева вечера — Люциус и Нарцисса, к ним присоединились Драко и Астория, а затем все остальные. Гермиона и правда хотела посмотреть на всех, но неосознанно каждые несколько секунд вылавливала взглядом платиновую макушку. Она наблюдала как Малфой касается Астории, как его левая рука лежит на её талии, как он правой держит её ладонь. Гермиона также заметила, как крепко Астория держала Малфоя за плечо. Глаза девушки блестели, она смотрела на Малфоя с нескрываемым обожанием. Астория Гринграсс могла себе это позволить.
Гермиона почувствовала, как её руку крепко сжимают. Рядом стояла Джинни. Она тепло улыбнулась Гермионе. Волшебница постаралась выловить в толпе Рона и Гарри, но ей это не удалось. Джинни сказала, что они ушли подышать. Обе прекрасно были осведомлены о «любви» этих двоих к танцам.
— Они красиво смотрятся вместе, да?
Ладонь сжали сильнее, но Гермионе это не было нужно. Она спросила сама, потому что знала, что да. Астория Гринграсс и Драко Малфой смотрелись вместе идеально, словно две детали от пазла. Они друг друга дополняли, и Гермиона это понимала. Пэнси была права: Астория сможет сделать Драко счастливым. Гермиона смотрела, как Малфой кружил свою невесту в танце и улыбался какой-то её реплике.