Непреложный обет (СИ)

— Потому что её оживил обычный поцелуй.
Именно поэтому она не любила эти сказки. В жизни так не бывает.
— Чёрт, Грейнджер, — он максимально приблизился своим лицом к её. — Будь мы героями сказки, все наши проблемы решил бы всего один поцелуй.
Ей не хотелось делать ему больно. Ей не нравилось делать ему больно. Но именно она каждый раз наносила ему новые раны и делала ему больно. Именно она скидывала его с их небес. Так же, как это делал он. Они уничтожали друг друга сами. Снова.
— Но мы не в сказке, и поцелуй в нашем случае карается смертью.
Чувствую, что я прославился на весь город,
Раз все судачат обо мне.
Говорят,
Что я сошёл с ума,
Да
Я потерял рассудок,
Но они же не знают,
То, что знаю я,
Они молчали друг напротив друга несколько минут. Гермиона видела, как гаснет огонёк в его глазах. В её происходило то же самое, потому что они снова это сделали, они снова друг друга толкнули. Падать больно.
Он протянул ей руку. Она в удивлении подняла на него глаза.
— Давай потанцуем, Грейнджер.
На губах кривая усмешка. Опять. Маска. Такой родной и знакомый и в ту же минуту такой чужой.
— Издеваешься, Малфой?
Бывший слизеринец пожимает плечами и отрицательно мотает головой.
— Да вроде нет, всего лишь предлагаю потанцевать.
Ведь когда
Садится солнце,
Кто-то отвечает мне,
Да
Мне отвечают.
Протянула руку в ответ, замирая в нескольких сантиметрах от его кожи. Малфой протянул вторую руку к её талии и тоже замер. Гермиона провела правой рукой вдоль его предплечья, плеча и остановила её у самой шеи.
Снова непозволительно близко. Но недостаточно. Хочется ещё ближе, под самую кожу. Чтобы впитать его вместе с кислородом в свои лёгкие. Потому что он, не зная, исполнил её мечту. Драко Малфой подарил ей волшебство.
По ночам, когда звёзды
Освещают мою комнату.
Я сижу в одиночестве
И говорю с Луной.
Они сделали первый шаг, полностью концентрируясь друг на друге. Нельзя коснуться. Никаких сложных пируэтов и выпадов. Лёгкое покачивание и шаг нога к ноге. Но Гермионе вдруг показалось, что время остановилось. Исчезли миры и вселенная, остались только они. Вдвоём. В этом большом саду, в этой пустой беседке, Драко и Гермиона под луной. Вселенная сузилась до серой радужки глаз. Она позволила себе закрыть свои. Только на секунду.
Пытаюсь докричаться до тебя,
В надежде, что ты — там,
На другой стороне,
Говоришь со мной тоже.
Чувствует, как крепко он сжимает её руку в своей. Левую Драко прижимает к её пояснице, впечатывая Гермиону себе в грудь. Она чувствует его горячую руку на своей пояснице. Гермиона чувствует своей грудью его, чувствует, как он дышит. Ощущает биение его сердца. И горячее дыхание на лице. Знакомое и родное. Привычное. Правильное. Выдыхает ему в самые губы.
Ох, да я просто дурак,
Который сидит один
И разговаривает с Луной.
Ты слышишь как я зову тебя?
Ещё мгновение, и она почувствует вкус его губ на своих. Гермиона через секунду почувствует каждую трещинку на его губах. Только одно мгновение.
Потому что каждую ночь,
Я говорю с Луной,
Всё ещё пытаясь
докричаться до тебя.
Сжимает рукой его пиджак у самой шеи. Щекой чувствует трепыхание его ресниц. Пожалуйста. И вот оно. Касание.
В надежде, что ты — там,
На другой стороне,
Говоришь со мной тоже.
Открыла глаза. Их руки всё ещё находились в нескольких сантиметрах друг от друга. Они непозволительно близко, но недостаточно.
Серые и карие.
Ох, да я просто дурак,
Который сидит один
И разговаривает с Луной.
— Ты тоже это представила?
Голос Малфоя прозвучал низко и хрипло. По спине пробежались мурашки. Драко склонил голову к её шее, она чувствовала его дыхание. Она обрадовалась, что он не мог узнать о её влажных ладошках, но он всё равно знал о её состоянии. Она слишком часто дышала, глаза лихорадочно блестели, а щёки подозрительно раскраснелись. Гермионе не нужно было говорить, Малфой и так знал ответ, но она всё же ответила:
— Нет, не представила, — подождала, когда он поднимет глаза на её лицо. — Я буквально это почувствовала.
 
Я знаю, ты где-то там,
где-то очень далеко.
В животе порхали бабочки. Ядовитые, разрушительные, но такие прекрасные. Малфой подарил ей волшебство.
Гермиона отошла от него на несколько шагов.
— Всё-таки сбегаешь?
— Быть Золушкой, так до конца.
Она улыбнулась и отвернулась, направляясь к поместью. Но прежде, чем ступить на тропинку, замерла.
А мы можем сделать наш день и папиным?
Конечно, можем. Один день ничего не испортит.
— Драко, — она повернулась к нему лицом, — я думаю, что Эридан был бы счастлив, если бы ты провёл с нами воскресенье.
Малфой смотрел на неё и улыбался. Грейнджер назвала его по имени. Снова.
Комментарий к Глава 7
Ох, сколько же мучений было с этой главой! Не знаю, чем она так не понравилась Вселенной, но эта глава писалась с трудом, а с каким трудом она выкладывалась!
Мне нечего сказать, поэтому надеюсь на вашу обратную связь. Надеюсь прочитать хотя бы пару слов об этой главе.
Сцена танца была одной из первых придуманных в этом фф, ещё до того, как появился полноценный сюжет. Песня Talking to the Moon одна из моих любимых уже очень много лет, и я ни секунды не сомневалась, что этот танец должен быть именно под эту песню. Она идеально сюда подходит.
А ещё, что касаемо песен, Драко и Гермионе из НО отлично бы подошла песня Лободы - Родной😅 Она идеально подходит этим двоим! Я серьёзно!
P.S. Если кто-то захочет поспорить, что такой танец невозможен, это предложение для вас. Во-первых, у этих двоих огромный стимул - не умереть. Во-вторых, я проверила - это возможно!
Спасибо, что прочитали не только главу, но и примечания!
========== Глава 8 ==========
Он смотрел ей вслед ещё несколько минут, а потом облокотился на ограждение беседки, закрыв глаза и шумно выдохнув. В воздухе всё ещё витал запах Грейнджер: она пахла розами так, как пахнут едва распустившиеся бутоны, пахла корицей и книгами. От неё веяло уютом, который обволакивал его с ног до головы. Ещё секунда — и Малфой в нём утонет. Глаза были закрыты, но перед ними всё ещё стоял вид, который Драко забудет не скоро: изгиб шеи Грейнджер, обтянутый её бархатной кожей, которая переливалась странным блеском под лунным светом; табун мурашек на её шее под самым затылком, когда он дышал ей в плечо; струящиеся по спине локоны; обтягивающее фигуру платье, напоминающее цветом апельсины с её кухни, но значительно приятнее для глаз; россыпь еле заметных веснушек на переносице; длинные ресницы, обрамляющие карие, словно кофейные зёрна, глаза; манящие губы, которым стоило только открыться, как из её рта вырвались убивающие его слова. Малфою показалось, что стоило Грейнджер отойти, как на его плечи взвалили целый мир, под тяжестью которого плечи опускались. Больше не было той гордой осанки, которую он держал весь вечер. Внутренний стержень надломился.
— Неплохо танцевали. Мне даже показалось, что ещё чуть-чуть, и ты её поцелуешь.
Неожиданно прозвучавший в тишине голос не заставил Малфоя даже вздрогнуть. Он так привык к нему за двенадцать лет, он столько раз слышал его по утрам-вечерам-ночам, он столько раз слышал этот тембр под влиянием алкоголя, что, наверное, этот голос мог узнать из тысячи.
— Чего ты хочешь, Блейз?
Малфой открыл глаза и, тяжело вздохнув, посмотрел на друга. Забини стоял напротив него, опираясь на колонну. Его руки были скрещены на груди, а глаза прищурены. Он изучал стоящего напротив Драко взглядом в течение нескольких минут, после чего разочарованно покачал головой.
 
— Насколько всё плохо, Малфой?
Драко снова закрыл глаза. Он всё ещё чувствовал запах роз, и он точно знал, что этот запах не с ближайшей клумбы. Ему казалось, что вокруг него искрится магия. Насколько всё плохо? Малфой усмехнулся.