Непреложный обет (СИ)

Совсем недавно вся магическая Британия обсуждала освобождение Люциуса Малфоя из Азкабана, как тут, его сын объявляет о своей помолвке с наследницей чистокровного рода — Асторией Гринграсс. Избранница младшего Малфоя сообщает, что их помолвка была заключена за несколько недель до освобождения Малфоя-старшего…
О своей помолвке Малфой объявил три дня назад, а Рита Скитер все эти дни только и успевала выпускать пустые статьи из-под своего Прытко Пишущего Пера. Помолвка Драко и Астории стала большим шоком не только для общественности, но и для его близкого круга общения. Что толкнуло Малфоя на такие радикальные меры? Остается только догадываться, потому что объяснить он это не мог или же просто не хотел.
Два бывших школьных врага так и не смогли стать друзьями: уж слишком многое стояло между ними, но они смогли стать неплохими приятелями. Гарри до сих пор удивлялся их нормальному общению, несмотря на то, что длится оно уже четыре с половиной года. Они не прониклись к друг другу неожиданной симпатией или не столкнулись где-то по работе; двое мужчин, которым была дорога одна женщина, всего лишь заполняли пустоту от её отсутствия. Два бывших школьных врага смогли друг друга понять, потому что только они вдвоём знали её лучше других. Вечные соперники перестали таковыми быть. Оба любили её. Каждый питал к ней самые тёплые из всех возможных чувств, но абсолютно разные у обоих.
Главный герой Второй магической войны очень хорошо помнил диалог, который перевернул их с Малфоем жизни, столкнул их не в соперничестве, а в союзничестве.
Была зима. Гарри срочно понадобилось заскочить в Гринготтс, чтобы взять из сейфа немного денег и купить, наконец-то, кольцо для Джинни. Он собирался сделать ей предложение. Мужчины столкнулись на входе, сухо поприветствовали друг друга и уже собрались разойтись, как зеленоглазый юноша услышал свою фамилию.
— У тебя что-то срочное, Малфой? Я тороплюсь, — Гарри был в предвкушении.
Через два дня Джинни приезжает из Хогвартса на каникулы, Рождественские каникулы. Более идеального момента, чем тихий семейный праздник в кругу родных, он просто подобрать не сможет, а ждать до следующего Рождества слишком долго. Он действительно торопился. Гарри Поттер спешил зажить, наконец-то, нормальной и спокойной жизнью с любимой девушкой.
— Где она? — вопрос слетел с губ Малфоя как-то слишком тихо и неуверенно, что, пожалуй, если бы Гарри не видел шевеления губ, то точно бы подумал, что ему послышалось.
Больше он не спешил. Осознание проходило дрожью по рукам. Тихий семейный праздник пройдёт без неё. Она не разделит его радости за столом, не обнимет, пожелав счастья и сказав, что он сделал всё прекрасно. Её там не будет.
— Я не…
— Брось, Поттер! — Гарри даже не успел толком начать фразу, как был перебит. — Не верю! Она не могла исчезнуть так бесследно, чтобы ни одна душа не знала где она! Кто-то должен знать! — голос Малфоя нарастал, он почти кричал, а после резко замолк и с какой-то странной мольбой в глазах спросил. — Она же жива? Да?
Ответить было нечего.
— Малфой, послушай, — говорить было сложно, тем более с ним, особенно о ней. — В независимости от того, где она и что с ней, пойми, это твой шанс начать всё сначала. Не упусти его. Хотя бы ради неё.
Ответа тогда Гарри так и не получил — Малфой молча развернулся и ушёл. Целый месяц Гарри о Драко ничего не слышал и нигде его не видел. А однажды вечером он объявился на пороге дома на Площади Гриммо с бутылкой огневиски. «Пришёл поздравить тебя с помолвкой, Поттер», — именно с такими словами блондин ввалился в жизнь Золотого мальчика четыре с половиной года назад.
В дверь кабинета, где Гарри поддался воспоминаниям, постучали, а затем в дверном проёме мелькнула рыжая шевелюра его лучшего друга.
— Опять газеты? — кивнув на стопку, Рон уселся на стуле напротив Гарри, тот лишь согласно мотнул головой. — Есть что-нибудь новое?
— Ничего, — мужчина уже собирался спросить у Рона о причине его появления, но передумал, заметив его взгляд. Озорные огоньки потухли в голубых глазах, которые были прикованы к газете, до которой Поттер так и не добрался.
 
ЗОЛОТОЕ ТРИО ОФИЦИАЛЬНО СТАНОВИТСЯ ДУЭТОМ? ПРОШЛО РОВНО ПЯТЬ ЛЕТ С ПОСЛЕДНЕГО ПОЯВЛЕНИЯ ГЕРМИОНЫ ГРЕЙНДЖЕР НА ПУБЛИКЕ, ГДЕ ЖЕ ОНА?
— Я скучаю по ней, — голос Рона прозвучал подавленно, и Гарри его понимал. — Не понимаю, почему она сбежала? Что было не так? Мы победили. Да, понесли потери и очень большие, но всё бы наладилось, всё и так наладилось! Чего ей не хватало?
Малфоя.
Ответить Рону Гарри не мог, потому что его лучший друг тогда, в Малфой-мэноре, так и не понял всей катастрофы, что произошла в жизни Гермионы. Всё это показалось ему полнейшим абсурдом, ничем серьёзным, потому что не могло быть правдой в его понимании. По мнению Рона, их подруга не могла связаться с Малфоем, даже если бы тот наложил на неё Империус. Но Гермиона смогла, их Гермиона добровольно взяла Малфоя за руку и пошла с ним — никто бы её не остановил, если бы не обстоятельства. Она впитала его в себя, этот несносный хорёк залез ей под кожу, въелся в самое сердце. Он был настолько ей важен, что жить без него она не просто не могла, она не хотела.
Наверное, Гарри тоже бы отрицал всю эту странную связь, если бы не поговорил с ней после мэнора на берегу моря, недалеко от коттеджа «Ракушка». Они сидели под одиноким деревом и искали утешения. Каждый пытался смягчить боль другого, безуспешно, но пытался.
После импровизированных похорон, устроенных Гарри для Добби, Поттер вернулся в дом, где он услышал гневные причитания Флёр о Гермионе, которая отказалась от помощи и вышла за пределы защитных чар. Недолго думая, юноша отправился на поиски подруги. Нашёл её быстро, что на самом то деле было неудивительно. Во-первых, Гермиона была очень истощена, чтобы трансгрессировать или просто уйти куда-то далеко. Во-вторых, Гарри слишком хорошо понимал, что ей сейчас было больше всего необходимо.
Одиночество.
Мальчик-который-выжил и сам стремился к одиночеству. Смерть Добби не прошла бесследно, она нагоняла боль и чувство вины. Не приди домовик им на помощь, он бы остался жив. Только вот ничего уже не исправить, да и вряд ли при другом исходе событий Добби не пришёл бы на помощь. Гарри знал, что его подруга хотела побыть одна, потому что в эту ночь тоже понесла утрату. Гарри совершенно не понимал произошедшего, не понимал эмоций Гермионы, но догадывался. Слабый лучик осознания светился где-то на подкорках. Между Малфоем и Гермионой что-то было, что-то, чего гриффиндорец не замечал, что-то, что он просто упустил из вида.
Она сидела на мокром песке, прислонившись к старому дереву, смотрела на линию горизонта и растирала правую руку. Он молча сел с ней рядом, обнял за плечи и притянул к себе. На правой ладони были заметны красные полумесяцы, оставленные её собственными ногтями. Гарри заметил, что пальцы левой руки Гермионы с отстранённой нежностью касались её правового запястья. Она касалась своей кожи так, будто чувствовала там чужие прикосновения, прикосновения Малфоя.
— Он был очень смелым домовиком, отважным эльфом. Добби погиб как герой, — её голос был хриплым, еле слышным и почти неразборчивым от многочисленных криков, но сердце Гарри сжималось от количества боли, различимой в этом голосе. — Мне так жаль, Гарри. Он был тебе очень дорог.
Гермиона оставалась собой даже в такой ситуации. Она была сломлена, разбита, но всё та же Гермиона — девушка, которая заботится о всех, которая умеет всем сопереживать и сочувствовать, даже если в эту минуту она нуждается в этом больше, чем кто-либо другой во всём мире.
 
Гарри прижал её к себе ещё крепче, упёрся подбородком в её макушку и стал вслушиваться в её дыхание. Спрашивать о чём-то было глупо, она же гриффиндорка — упрямая, сильная и храбрая — всё в себе, всё через себя. Но рано или поздно любая броня трещит, выпуская маленькую испуганную, раненую девочку наружу. Тишину, в которой они сидели, разрушил всхлип Гермионы.