Непреложный обет (СИ)
Гермиона смотрела в карие глаза и взвешивала все «за» и «против». Вновь пыталась осознать все свои умозаключения и просто в них поверить. Признать и принять. Потому что пути назад уже не будет. Как только она озвучит хоть одну мысль, она подпишет себе почти смертный приговор. Она позволит себе поставить свою жизнь на кон в очередной раз, позволит самой себе её вновь разрушить.
— Джинни, я влюбилась…
Сначала ведьма уставилась на Гермиону во все глаза, пытаясь осмыслить услышанное, а потом кинулась на шею с крепкими объятиями.
— Годрик, Гермиона! Это же чудесно! — прижимая девушку к себе, Джинни не переставала тараторить. — Да, у вас непростая ситуация с Малфоем, но он же и сам скоро женится, так что это совсем не ужасно, а очень даже наоборот! Пресвятой Мерлин! Гермиона! Ты меня так напугала! Устроила тут драму!
Младшая из Уизли замолчала и посмотрела на подругу, ожидая увидеть радость, но вместо этого только заметила дрожащие руки и глаза полные слёз. Гермиона совсем не была счастлива. Для неё и правда всё было ужасно.
Джинни заправила прядь волос Гермионы ей за ухо и стёрла большими пальцами рук солёные дорожки с лица. Грейнджер совсем не была похожа на влюблённую девушку. Она была разбита.
— Гермиона, — она привлекла внимание плачущей волшебницы к себе и подождала, пока та сфокусирует на ней взгляд, — кто он?
Плечи Гермионы дёрнулись, закусив губу, она закрыла глаза, будто пытаясь сдержать рыдания. Будто она была на грани истерики.
Прошло пару минут перед тем, как Гермиона мягко отстранилась от рук подруги, сама стёрла слёзы и грустно улыбнулась. Ей не нужны были палачи. Она отлично справлялась сама. Она сама подводила себя к гильотине. Так было всю её жизнь. Ведь Гермиона Грейнджер никогда не выбирала простых путей.
— Малфой, — хрипло, тихо, надрывно.
Она снова закусила губу, тяжело дыша, и смотрела на подругу. Слёзы появились даже у Джиневры. Той самой девочки, которая всегда была сильной духом, не боялась трудностей и уж точно не была любительницей полить слёзы. Даже когда Гарри не отвечал ей взаимностью, и даже когда встречался с Чжоу. Но сейчас слёз не смогла сдержать и она.
Это действительно был почти смертный приговор. Ведь так легко сдерживать себя, отталкивать его, без этих порхающих в животе крылышек. Так легко твердить себе, что всё ради сына, пока мозг не разрывается от количества серотонина и эндорфинов. Легко лгать себе, пока не признаешь правду.
Гермионе нравилось нарушать их запреты, ей нравилось это чувство полёта. Только падать ей не нравилось. А если они не найдут выход, она упадёт. Либо в день, когда осознает, что всё: шансов нет; либо в момент, когда он перестанет быть свободным, а безымянный палец его левой руки утяжелится.
Гриффиндорская храбрость, граничащая с безрассудством. Влюблённость по сути своей тоже безрассудство. И почему-то ей ещё никогда не хотелось так сильно ему поддаться, как сейчас.
Джинни притянула Гермиону к себе, заключая в объятия. Не такие, как были минутами ранее. Другие. Те, что тихо шепчут: «Ты не одна. Всё получится. Ты справишься. Всё будет хорошо».
Лживые и бесполезные фразы, ничего в себе не несущие. Им никто давно не верит, но каждый жаждет услышать. Будто от этой фразы рана перестанет кровоточить. Такие же бесполезные, как пластырь на открытый перелом, и такие же болезненные, как зелёнка на разбитую коленку.
Она не верила этим фразам, но от них действительно становилось легче. Она ведь уже падала и ничего. Жива. Может немного покалечена, но хотя бы всё ещё дышит.
***
В доме стоял запах цитрусов, сладкой выпечки и травяного чая, когда раздался треск камина. Гермиона выглянула из кухни, раскрывая для сына объятия.
— Привет, мой милый, — она крепко прижимала мальчишку к себе, целуя его в плечо.
— Мамочка, я соскучился!
Маленькие ручки на шее позволили забыть на несколько минут о том, что за спиной сына стоял Малфой. Будто о нём можно было забыть.
— Иди мой руки, — отрывая от себя сына, произнесла Гермиона, — и пойдем есть твой любимый пирог.
— С апельсинами?
— С апельсинами, — она улыбнулась детскому восторгу сына.
Как хорошо быть ребёнком, так мало нужно для счастья.
— А папочка останется? — Эридан развернулся к Малфою.
Гермиона даже не успела подумать о его отказе, как он уже согласно кивнул, не отводя от неё глаз. Она сглотнула.
Эридан тут же подпрыгнул на месте, хлопнув в ладоши и умчался в ванную.
— Ты же не любишь апельсины, — она не знала зачем сказала это, но хотелось начать говорить первой.
Надеялась, что он всё-таки уйдёт. Конечно, это была ложь. В её животе уже порхали её прекрасные ядовитые бабочки, размахивая крылышками, учащая её дыхание и пульс.
— Не люблю, — он сделал шаг вперёд, уменьшая расстояние между ними, она рефлекторно отступила, возвращая прежнее. На его губах заиграла усмешка. Другого он от неё и не ожидал. — Но знаешь, мне безумно нравится твой пирог с апельсинами. Я не могу не остаться.
Он сделал ещё шаг вперёд, а она попыталась сделать назад, но места больше не было. Стена. Господи, как тривиально. Она не могла на это попасться. Но попалась. Чувства лишают разума.
— Тогда я пойду приготовлю чай, — она повернулась к арке и уже приготовилась сделать шаг, когда перед самым её носом возникла мужская рука. Гермиона пискнула.
Ваниль и кедр.
Она глубоко вдохнула. Это не скрылось от Малфоя. Он наклонился к ней ближе, не отрывая взгляда от её перепуганных глаз.
— Вот ты и попалась, Грейнджер, — шёпотом. Так, будто знал все её секреты.
Но на самом деле не больше, чем просто игра. Кошки-мышки. Мышка в клетке. Точнее в лапах. Спасения не будет.
— Теперь ты мне скажешь, что это ты устроила и почему, — ей показалось или его голос прозвучал холоднее?
Наверное, нет. Ведь Малфой злился. Снова. Из-за неё. Опять.
— Я ничего не устроила, — голос дрогнул, но она сделала вид, что не заметила, — просто так будет лучше.
Драко раздраженно закатил глаза.
— Грейнджер, только не начинай…
— Я не начинаю, Малфой, — она уверенно подняла глаза, встречаясь с его, хоть это было и сложно. Он буквально облизывал её взглядом.
— Что случилось? — переставляя руку, почти касаясь её волос, щекоча кожу дыханием.
И так странно, но в одну секунду ей стало легче. Она почувствовала себя в безопасности, как всегда было, стоило ей только переступить камин в его квартире. Она даже не нуждалась в собственной волшебной палочке.
Как было раньше, когда Драко был с ней рядом.
— Я просто не справляюсь, — поджала губы, переводя взгляд на его.
— Не справляешься с чем, Грейнджер? — он был спокоен, но она слышала эти еле различимые нотки раздражения в его голосе.
Даже улыбнулась этому. По-настоящему.
— С чувствами, — правда сорвалась с языка слишком просто. Признаться Джинни и самой себе было в разы сложнее, чем Малфою. Поразительно.
— Грейнджер, я же сказал тебе… — голос Драко не звучал раздраженно или зло, скорее устало. Как звучит учитель, объясняя в сотый раз, почему в слове «хорошо» не пишется буквы «а».
Она перебила его. Необъяснимая особенность: ей нравилось его перебивать. Хотя может и не такая необъяснимая. Это не нравилось ему. А его раздражение всегда вызывало у неё приступы веселья.
Она поддалась вперёд, впервые сама, приближаясь. И почти в самые губы произнесла:
— Малфой, ты так и не понял, — она посмотрела ему в глаза, расслабленно навалившись на стену. — Я не справляюсь со своими чувствами.
Комментарий к Глава 13
Я, кажется, впервые не знаю чего бы такого спросить😅 Я тут просто осознала, что всё - работа почти закончена и скоро надо будет прощаться с героями, а я к ним так прикипела🤧
В общем, как вам глава? В самом начале работы было много Гермионы, теперь много Драко. Скучаю по своей сильной девочке, в следующей главе будет много Гермионы)
========== Глава 14 ==========