Непреложный обет (СИ)
Его рука по-прежнему находилась в нескольких сантиметрах от её головы, на губах Гермиона чувствовала чужое горячее дыхание, которое заставляло её кожу покрываться мурашками. Она смотрела в серые глаза Малфоя и считала секунды. Странное занятие. Это было так бессмысленно, потому что ничего бы не произошло ни через пару секунд, ни через пару минут. Грейнджер не была в этом уверена, но продолжала надеяться.
Драко стоял совсем рядом и не собирался отодвигаться, а как будто даже наоборот. Её признание повисло между ними оголённым проводом с высоковольтным напряжением. Они оба чувствовали искорки от этого напряжения, попадающие им на кожу и зажигающие что-то внутри них. Слышали треск этого напряжения, но даже не пытались увеличить между собой расстояние.
Гермиона провела языком по пересохшим губам и отметила, как дрогнул кадык Малфоя, когда тот судорожно сглотнул. Ей казалось, что он не переставал смотреть ей в глаза и просто не мог подмечать таких мелочей, но он это делал. Как и она.
Это был особый вид магии. Это было искусство в чистом виде. Что-то незримое, но ощутимое. Им не нужно было касаться друг друга, чтобы чувствовать. Ей не нужно было видеть его мимику, чтобы знать эмоции. Закройте ей глаза и уши, и она сможет узнать его настроение по колебаниям воздуха от его малейших движений. Новая ступень сумасшествия. Их общей патологии, которую все в мире почему-то возвышают. Пишут песни и картины, заточают на страницах романов и внедряют в детские сказки. Называют волшебством.
Гермиона в это не верила. Ей в общем-то было и неважно, как всё это называется. Будь это болезнь, патология, новая грань безумия или нечто волшебное, прекрасное и фантастически сказочное — оно делало больно. Пока Грейнджер стояла, прислонившись к стене, а Драко был в их привычно непозволительной близости и дышал ей в лицо, внутри что-то обрывалось. Каждую секунду она чувствовала внутри себя пучину чувств, и с каждым взмахом его ресниц она ныряла в неё с головой. Внутри неё просто что-то обрывалось, оно рвалось — трещало по швам, вырывая нитки и оставляя после себя уродливые шрамы.
Она заметила, как он склонился к ней ближе — куда уж ближе, чёрт возьми? — его локоть немного согнулся. Малфой оказался в одном движении от её губ, в маленьком рывке. В её приподнятых пятках. Одно движение. Гермиона никогда и представить не могла, что будет настолько желать поцелуя, хотя бы лёгкого касания.
Ведьма не сводила глаз с лица Драко, пытаясь разглядеть то, что ещё не было ей знакомо. Словно такое вообще могло быть. Малфой же смотрел на неё не отводя взгляда и, кажется, даже не моргал.
Давай же, Драко, моргни, и я сдамся. Пожалуйста.
Шаг до белого флага. Мгновение до полной капитуляции. Всего два движения его веками, чтобы она нырнула в пучину. Положить руку ему на затылок, зарыться пальцами в его мягкие волосы и шагнуть в бездну. Гермиона знала, что его волосы мягкие — она это помнила.
***
— Чёрт возьми, Грейнджер! — она даже не успела прийти в себя, как её тут же впечатали в стену.
Гермиона болезненно поморщилась от столкновения с холодным камнем, но всё это стёрлось на фоне прикосновений Драко к её коже. Руки Малфоя были холодными — он тоже только трансгрессировал. Она успела встретиться с его глазами только на секунду, а уже в следующую — ощущала его губы на своих.
Каждый его поцелуй заставлял её колени подгибаться, Гермиона положила руку ему на шею, зарываясь пальцами в волосы на затылке. Шёлк. Прикосновения к его волосам можно было сравнить с прикосновениями к шёлку. Никакой разницы.
Его язык прошёлся по её нижней губе, проникая внутрь. Столкновение. Всего лишь поцелуй, а в ней взрывались фейерверки. Они не виделись два месяца. Гермиона отчётливо запомнила их предыдущую встречу. Немногим позже их с Гарри вылазки в Годрикову впадину. Малфой тогда так кричал, что казалось, его голос должен был охрипнуть. А потом он час не выпускал её из объятий, прижимая к себе и называя идиоткой.
Идиотка. Должно быть обидно, но почему-то от него это звучало по-домашнему, по-родному. Грейнджер и правда была идиоткой, если принимала всё это и соглашалась. Но, наверное, в ней жили слишком сильные чувства, чтобы она могла закрыть на такие мелочи глаза.
Малфой расстегнул её куртку, не отрываясь от губ, и просунул руку под свитер, запуская по её коже стаю мурашек. Скользнул рукой на поясницу, притягивая к себе ближе. Увеличивая площадь соприкосновения их тел.
Грейнджер положила руку ему на щёку, наклоняя его к себе и делая их поцелуй ещё глубже. Он оторвался всего на секунду, чтобы сделать вдох, но Гермиона успела этим воспользоваться и проложила дорожку коротких поцелуев по линии челюсти. Большим пальцем руки она выводила непонятные узоры на его скуле. Драко почти мурчал ей в самое ухо.
Гермиона опустила свои руки ему на грудь, ощущая под ладонями гладкость ткани. На нём не было верхней одежды, Драко успел её снять. Он пришёл в их место раньше неё. Провела по груди, обводя мышцы кончиками пальцев по памяти. Не забыла бы, даже если бы очень сильно захотела. Проложила пальцами дорожку ещё ниже, вытаскивая водолазку из-под брюк и нащупывая её край, забралась под неё. Сменила гладкость ткани на бархатистость кожи. Гермиона чувствовала, как напрягаются мышцы торса под её прикосновениями. И это сносило ей голову.
Малфой спустился поцелуями на её шею, оттягивая ворот свитера. Лёгкие поцелуи сменялись более страстными с ощутимыми укусами и завершались почти невесомыми. Драко прокладывал мокрые дорожки по всему её горлу, вызывая у неё надрывные вздохи-всхлипы. Особое внимание он уделял никому неведомой точке, о которой знал только он: маленький участок кожи в сгибе шее под самым подбородком. Слизеринец провёл языком и втянул в себя немного кожи, вызывая у Грейнджер первый стон. Малфой улыбнулся, выпуская нежную кожу из плена своего рта и замечая маленькую метку. Его. Именно это она видела, когда заглядывала в его серые глаза. В ураганы. Чёрные, увеличившиеся зрачки, почти закрывающие кристальную радужку — бушующее море.
Потянула его водолазку вверх, оголяя торс и заставляя Драко оторвать от неё руки. Он помог ей избавить себя от одежды, и не успел ещё свитер коснуться пола, как Гермиона снова была припечатана к Малфою. Её руки были повсюду, а губами она прижималась к его губам.
Ей хотелось, чтобы мир вообще остановился. У них было так мало времени, а они так давно не виделись. Гермиона скучала. Именно это она пыталась безмолвно сообщить Малфою, всё отчаяннее прижимая его к себе руками и всё глубже целуя.
Рядом с ним ей было плевать на весь чёртов мир.
Ей просто хотелось секунду тишины. Рядом с ним. Больше ничего.
***
Удивительно, что сейчас у них было больше секунд — у них были часы времени, чтобы быть вместе, рядом. Но у них абсолютно не было для этого возможностей. Поперёк горла, как рыбная кость, царапающая глотку, стояло слово «нельзя».
Грейнджер посмотрела в его глаза. По-прежнему бушующее море, способное снести всё на своём пути. Целый мир скрывался в светло-серых вкраплениях его глаз.
Гермиона, словно в замедленной съёмке, видела, как Драко моргает. Будто кто-то позволил ей ещё раз всё обдумать, растягивая момент её падения. Падения ли?
Грейнджер сглотнула. Это было последней каплей. Последним шансом, чтобы остановиться. Но это давно потеряло свой смысл. Потому что спасения никогда не было и уже никогда не будет. Их вечный личный Ад.
Она почувствовала, как пятки оторвались от пола. И, наверное, будь ей это под силу, она бы считала пройденные миллиметры. Как же они скучали. Малфой выдохнул ей в самые губы. И пусть…
Звук чего-то бьющегося заставил Гермиону прижаться обратно к стене, а Драко сделать шаг назад и развернуться, закрывая собой девушку. Рыжее мохнатое создание сидело на тумбочке и не сводило глаз с пары. Рядом, на полу, валялись осколки от любимой вазы Грейнджер. Громкое «мяу» заставило её вздрогнуть. Живоглот. Вечно теряющееся в доме создание.