Непреложный обет (СИ)

— Мы должны поехать в Шотландию, — прохрипела после долго молчания Грейнджер. На неё уставились две пары удивлённых глаз, и она тут же решила пояснить: — Сара с её мужем ездили в Шотландию, чтобы найти информацию об обете. Значит, там есть кто-то владеющий этой информацией.
— Мы должны найти либо этого человека, либо его родственников, — сделал вывод Малфой, на что Гермиона только кивнула.
— Или хотя бы его сохранившиеся записи, — тихо добавила Астория.
Именно этот разговор выбил их из привычной колеи на две недели. Гермиона не помнила, когда она нормально спала или проводила с собственным сыном больше пары часов в сутки. К ним подключились и семья Поттеров, и Забини с Паркинсон. Астория также не отставала. Они всевозможными способами старались узнать хоть что-нибудь о поездке семьи Медичи в Шотландию. Драко, Астория, Пэнси и Блейз перерыли всю библиотеку вдоль и поперёк в поместье Гринграссов. Они перечитывали дневники, пытаясь найти упущенную информацию. Забини обратился к знакомым в Италии, а Гарри и Гермиона вместо выполнения своей работы, пользовались привилегированным статусом героев и копались в архивах Министерства. К ним собирался подключиться даже Рон, но ему отвели не менее важное дело — быть одной из нянь для Эридана.
Грейнджер знала, что сын сильно обижается и расстраивается на вечное отсутствие родителей, но каждый раз она твердила себе, что всё это делается ради него. Чтобы у него была нормальная семья, чтобы Эри был счастлив.
К началу ноября они смогли только выяснить имя волшебника, к которому обращались Сара с её мужем. Шотландец по имени Воган принадлежал к древнему чистокровному роду Ламонт. Никто из семьи не был зарегистрирован в числе, носящих заклинание Непреложного обета. Но многие годы представитель этого рода тратили на изучение этой магии. Воган погиб несколько лет назад.
Все были в невероятном напряжении, постоянно злились и порой даже срывались друг на друга. Оставались считанные дни на решение проблемы, последний месяц осени вступил в свои права. Холодный ветер будто смеялся над чужим горем. Гермиона всё чаще замечала пасмурную погоду за окном, почти каждый день были дожди, а видимость уменьшал густой туман. Грейнджер никак не могла понять, почему же Астория выбрала такой месяц для собственной свадьбы. Безусловно, они волшебники, и погодные условия для них не помеха. Но ведьма знала, что сама бы никогда не выбрала дату своей свадьбы в ноябре. Ей хотелось, чтобы её семья родилась в тёплых лучах августовского солнца. Чтобы в воздухе уже витал чуть уловимый запах осени, но все бы знали, что ещё лето. Маленький символизм в больших вещах.
Был ли такой символизм в свадьбе Астории? Наступят ли в её жизни холода после бракосочетания?
Гермиона заметила, что последние несколько дней девушка ходила очень грустной, часто останавливалась взглядами на Драко и как будто хотела с ним поговорить. Грейнджер видела несколько раз, как Астория подходила к Малфою, открывала рот, чтобы начать говорить, но в итоге просто брала что-то лежащее рядом и уходила. Это было странно.
Новость о кончине Вогана заметно всех подкосила, несколько дней они ходили, словно в воду опущенные. Будто бы они все разом подверглись поцелую дементора. Их не было, были только оболочки. Забини случайно узнал, что у Вогана был сын — Дугальд Ламонт. Прямой наследник чистокровного рода, и всей их компании только оставалось верить, что сын Вогана перенял древние традиции и маленькое семейное увлечение.
Ещё почти неделя ушла на поиски информации об этом человеке. Он был жив, и это радовало. Дарило маленькую надежду. О нём ничего не было известно, кроме того, что он жил в маленьком городке Данкелд. Гарри смог достать портключ до Эдинбурга и разрешение на пребывание в стране для троих человек на два дня: Драко, Гермионы и Эридана.
Ни Малфой, ни Гермиона не сомневались, что возьмут сына с собой, они и так чувствовали себя виноватыми перед ним. Он всё время проводил то в Мэноре, то у родителей Грейнджер, то в Норе с Роном. Что бы их не ждало в Шотландии, время давило, и им хотелось просто провести хотя бы один день своей маленькой семьёй.
 
Портключом служил маленький блокнот, совершенно ничем не наполненный, как сказал Гарри: «Первое, что попалось на глаза». Им в общем-то было и неважно чего коснуться, чтобы перенестись в другую страну. Туда был один проводник, обратно два. Разные политики бесили Малфоя, ему не нравилась перспектива возвращаться из Шотландии по отдельности, хотя никто не понимал причин. Блокнот активируется в определённое время, портключи из Эдинбурга действуют всегда, стоит только прикоснуться.
На заднем дворе дома Гермионы собралось большое скопление людей: Джинни ела тыквенный пирог, Гарри давал Малфою последние рекомендации, Блейз и Пэнси развлекали Эридана, что очень не нравилось Гермионе — Забини плохо влиял на её сына, а Астория стояла в стороне и переминалась с ноги на ногу, нервно озираясь на Малфоя. Гермиона решила к ней подойти. Что-то колючее вертелось внутри неё, заставляя остановиться. Но она никогда не умела прислушиваться к своим предчувствиям.
— Астория, у тебя всё в порядке? — Грейнджер легко коснулась плеча шатенки.
Девушка вздрогнула и посмотрела на бывшую гриффиндорку округлившимися глазами. Гринграсс бегала глазами по лицу Гермионы, и было видно, как она закусывает щёку изнутри.
Гермионе это совершенно точно не нравилось.
— Да, всё отлично! — Астория буквально воскликнула. Её голос был слишком высоким и звонким в этот момент, чтобы поверить ей. Гермиона прищурилась, чувствуя, как быстро бьётся сердце о рёбра. — Не совсем. Я должна кое-что сказать тебе.
Ба-бах
— Мне? — Грейнджер сглотнула.
— Да, — Тори бросила быстрый взгляд на Драко, после чего вернула всё своё внимание стоящей перед ней девушке. — Мне не хватит смелости признаться ему.
— Признаться в чём? — глухо и почти неслышно; ответа не было. — Астория?
На секунду голубые глаза встретились с карими. Контраст. Непохожесть. Всего секунда, но Гермионе её хватило с головой, чтобы захлебнуться в количестве сожаления, плескающегося в этой голубизне.
— Полторы недели назад я связалась с Агатой — дочерью Сары и Никколо. Хотела спросить, может у них остались какие-нибудь другие дневники. Может родители что-нибудь ей рассказывали…
Астория подавила в себе всхлип. Она нервно перебирала пальцами, разминая ладони.
— И?
— Гермиона, — из голубого глаза сорвалась одна слезинка, которую хозяйка тут же стёрла с покрасневшей щеки, — обет не запрещал Саре иметь детей, ей запрещено было их рожать.
Удар. Осознание пришло слишком быстро. Ни секунды на размышления. Гермиона посмотрела в сторону. Эридан сидел на руках Малфоя и что-то активно всем рассказывал.
— Агата их приёмная дочь, — Гринграсс говорила очень тихо, но Грейнджер всё слышала. Каждую запинку, каждый еле заметный срыв на шёпот. — Я не смогла сказать ему об этом, это же его просто уничтожит.
Обет нельзя снять. Только выполнить. Их единственная надежда — Сара Джейн Медичи — выполнила своё обещание, она не родила ни одного ребёнка.
— Брат Никколо, родной отец Агаты умер от болезни, а её мать скончалась ещё при родах. Малышка осталась совсем одна.
— И твои родственники решили её удочерить, — Гермиона вновь посмотрела на Асторию. — И для этого они поехали в Шотландию, чтобы узнать, насколько это безопасно.
— Да, — шатенка совершенно неожиданно подошла к Гермионе и заключила ту в объятия. — Мне так жаль, Гермиона. Прости меня, пожалуйста.
— Ты ни в чём не виновата, — Грейнджер провела рукой по спине Тори, встречаясь взглядом с недоумевающей Джинни.
 
Закрыла глаза. Нельзя плакать. Нужно быть сильной. Они хотели семейный день, и он у них будет. Их последний общий семейный день.
Она столько раз говорила, что умерла, упала, разбилась, что её мир рухнул, сгорел дотла, но каждый раз, когда это повторялось, у неё хватало сил только на то, чтобы спросить: «Когда же уже будет последний?». У неё не было сил терпеть всё это, она смертельно устала. Устала падать, устала гореть. Как только ей удавалось смириться с одной проблемой, жизнь подкидывала другую. Нескончаемый поток.