Непреложный обет (СИ)

Она чувствовала себя загнанной не в угол, а в маленькую комнатку без окон с единственной дверью, которую кто-то запер с другой стороны. Её накрывала паника, она часто дышала и лишала себя самого важного — кислорода. Грейнджер искала выход из сложившейся ситуации так же, как искала бы выход из этой комнаты. Судорожно бегала по периметру, ощупывая стены, царапая краску короткими ногтями. Краска обязательно бы соскабливалась, забивалась бы под ногти, царапая и раздражая кожу. Точно так же, как прикосновения Малфоя. Они просто стали не интересны.
Как если бы она так долго шла к цели, что в какой-то момент целью стал сам путь. Приз уже не имел бы никакого значения.
И вот ей снова приходилось действовать наугад.
— Ты можешь остановиться? — она оттолкнулась от стены и села на стул, отмечая, что Малфой всё-таки притормозил. — Как отреагировал твой отец на то, что ты отменил свадьбу с Асторией?
Собиравшийся вновь продолжить свои хождения взад-вперёд Малфой замер, вопросительно посмотрев на Гермиону. Она не повела и бровью и продолжила смотреть на него тем же спокойным и немного любопытным взглядом. Наверное, этот взгляд будет у неё всегда. Эти маленькие искорки любопытства. И, возможно, именно они всегда вызывали у Драко улыбку.
— Почему ты спрашиваешь только про отца? — он прищурился, будто вспомнил что-то важное. — У меня есть ещё и мать.
— Я прекрасно помню, что у тебя есть оба родителя, Малфой, — она закатила глаза, растянув его фамилию. — И я примерно представляю реакцию Нарциссы, ей гораздо важнее твоё здоровье, нежели семейное положение.
И она говорила, что примет любой выбор.
— Ну не скажи, — он усмехнулся. — Обычно матери первые стараются женить своих детей.
— Мгм, — Гермиона улыбнулась, — когда хотят понянчить внуков. Ты обошёл систему, и твоей маме твоя женитьба не особо-то и важна теперь.
Грейнджер улыбнулась, когда Драко растерянно смотрел на неё, анализируя только что услышанное.
— Так что? Как отреагировал Люциус?
Малфой ещё пару раз прошёлся по кухне, а затем сел на стул напротив Гермионы.
— Сначала он был в бешенстве, — он беспечно пожал плечами, другого никто и не ждал от Люциуса Малфоя. — А потом вроде успокоился и сказал, что от гриффиндорцев не следовало ждать чего-то другого, — Драко поставил локоть на стол и подпёр лицо кулаком. — Что бы это значило, Грейнджер? М?
— Не лучше ли тебе спросить у своего отца? — она улыбнулась и, встав со стула, пошла в гостиную. — Скоро уже Гарри приведёт Эри. Боюсь представить, что он на этот раз насоветовал ему с детской.
Малфой рассмеялся, вспоминая недоумение Поттера, когда Эридан посоветовал наклеить на стену огромный плакат с лучшими игроками хоккея. Драко тоже встал и пошёл вслед за Грейнджер.
— Может вечером сходим все вместе куда-нибудь? — он сел на диван, пока Гермиона убирала раскиданные сыном вещи. — Погода сегодня вполне приличная.
— Кстати, насчёт вечера, — она остановилась и посмотрела на Драко. — Вместе не получится, я хотела попросить тебя посидеть сегодня с Эриданом. Мне нужно будет отойти на некоторое время.
Она заметила, как напряглись плечи Малфоя, он сам подался вперёд и прищурился. Гермиона смотрела на него, и ей безумно сильно хотелось улыбнуться. И это давало надежду. Какие-то привычные реакции ещё сохранились, они продолжали существовать. И, кажется, не только у неё.
— Куда ты собралась? — он встал с дивана.
— На встречу, — пожала одним плечом, сделав тон голоса будничным.
— С кем? — Малфой сделал несколько шагов к ней.
— Я всё равно тебе не скажу, не старайся напрасно, — Гермиона сделала шаг вперёд, а потом проскользнула сбоку к лестнице, ведущей в спальню. — Я пошла собираться, а ты убери оставшиеся здесь игрушки.
***
Оставлять Эридана с Малфоем одних уже давно не было чем-то непривычным. Но наблюдать за тем, как Драко пытался выяснить у сына, куда же собралась Грейнджер, было по-настоящему увлекательно. Он не показывал вида, но она слишком хорошо его знала, чтобы не заметить его напряжения и раздражения. Малфой проанализировал всё: и как она одета, и как накрашена, и как собраны её волосы. И вроде он уже был готов успокоиться, как Гермиона заявила, что уходит не через камин, что ей нужно трансгрессировать. Драко стоически пытался уговорить Грейнджер уйти через камин, но она никак не соглашалась. Он не верил, что её встреча будет проходить в маггловской части города и туда просто невозможно попасть через камин. Всё это забавляло Гермиону. До тех пор, пока звук собственной аппарации не отразился от стен в тёмном переулке.
 
Вечерний городской воздух успокаивал, а холодный ноябрьский ветер не давал утонуть в своих мыслях, отрезвляя уже зимней прохладой. Обшарпанные стены должны были навевать ужас и страх, но опыт пережитого легко превращал это в обычную тоску и печаль.
Гермиона посильнее запахнула тёплое пальто на груди и вышла на оживлённую улицу. Как бы она не любила магические способы передвижения, но в холодную погоду возможность попасть из одного места в другое по каминной сети спасала от носки лишних вещей. Грейнджер глубоко вдохнула и задержала дыхание, увидев свою конечную цель. Маленькое кафе на пересечении двух улиц, в окне которого приветливо сверкали гирлянды.
Беспокойство волной прошлось по позвоночнику, оставляя там холодные капли пота. Лёгкие жгло от сдерживаемого дыхания, но Гермиона никак не могла заставить себя выдохнуть. Будто бы мозг забыл подавать команды об этом. Будто бы организм был больше не в силах делать этого самостоятельно.
Звук цокнувшего о тротуарную плитку каблука звонким эхом отразился от стенок черепной коробки, заставляя ненадолго зажмуриться. Она физически не могла слышать его настолько громким, это было нереально, но это было. И стук собственного сердца посреди горла тоже был. И шум крови в ушах, перекрывающий шум оживлённой улицы и проезжей части дороги, тоже.
Грейнджер вымеряла каждый свой шаг, что если бы сейчас кто-то объявил конкурс на самый ровный и идеальный шаг, то она несомненно одержала бы победу. Каждый следующий шаг был равен предыдущему. Гермиона была в этом уверена.
Вход в кафе, как и оно само, становился всё ближе.
Гермиона смотрела через маленькие окошки, пытаясь выяснить количество гостей и найти определённого человека. Но светящиеся огоньки гирлянды отвлекали фокус зрения на себя, не позволяя ничего за ними разглядеть.
В животе всё скручивалось в тугой узел, а руки дрожали. Эта встреча обязана была состояться, но Грейнджер и представить себе не могла, что она — гриффиндорка, героиня войны, лучшая подруга Поттера — будет трусить.
Ей хотелось побороть волнение, потому что без него разговор пройдёт намного лучше, но она никак не хотела побороть сожаление. Странное чувство, поселившееся в ней не так давно. Она всегда заботилась и думала о других больше, чем о себе. Но испытывать сожаление из-за собственных выборов ей доводилось не слишком часто. Это вообще было одной из её отрицательных черт — неумение признавать собственные ошибки.
Только сейчас она была уверена, что не совершила ни одной ошибки. Была неправа, поступила неправильно, но не ошиблась. Ни разу.
Кафе встретило Гермиону тихими разговорами, запахом кофе и имбирных пряников. Рождество становилось всё ближе, и в эту самую секунду больше всего на свете ей захотелось оказаться в небольшой гостиной, смотрящей мультфильмы в самой лучшей компании, и, чтобы в углу стояла пышная ёлка. Волшебство.
Это было маленькое желание, секундное помутнение, потому что в следующее мгновение она шагала к нужному ей столику. Тонкие пальцы держали маленькую чашку с дымящимся напитком. Грейнджер успела заметить дольку лимона, прежде чем Астория поднесла чашку к губам.
 
Девушки встретились глазами и на минуту время замерло. Как если бы кто-то нажал на паузу, и фильм замер в такой важный момент. Они и до этого встречались взглядами, и между ними мелькали разные эмоции. Соперничество. Сопереживание. Сочувствие. Поддержка. И сейчас впервые они встречались на равных, ни у одной из них не было преимуществ. Потому что они впервые встретились, зная, кто есть кто. У них больше не было камня преткновения, всё было решено и определено.