Непреложный обет (СИ)

Три дня назад он предложил ей съехаться. Потому что ему казалось это правильным. У их сына должна быть нормальная семья. Гермиона отказала. Он благодарил Мерлина, что решил обсудить это, когда Эридан был не дома. Наверное, их ссору слышали все соседи.
У них не было какого-либо плана действий на тот случай, если бы они сняли обет, что они в общем-то и сделали. Но если бы план был, то Малфой уверен, он бы провалился ещё на первом пункте. Всё вообще не было идеально. Не так, как когда-то представлялось. Они сняли обет и имели право друг друга касаться. Но почему-то не могли. Стоило коснуться её кожи, и ему хотелось снять с себя свою, потому что её жгло. Они отскакивали друг от друга как мячики, случайно столкнувшиеся на детской площадке. Отрывали друг от друга руки, словно их ошпарили кипятком. Это было странно.
После того, как Грейнджер прочитала письмо от Ламонта, и они не нашли там ответа на новую проблему, Драко написал своё письмо. Рассказал об ощущениях и чувствах. Дугальд ответил. Написал, что это необычно и, наверное, пройдёт само. Главное, по его мнению, то, что это не несло в себе опасности.
И для Драко это должно было быть главным. Должно было. Но не было. Его волновал сам факт наличия проблемы, которую он не понимал. Люциус донимал его сроками новой свадьбы, но Малфой вообще не думал о свадьбе. Не мог думать.
У него проскальзывала мысль, что у Гермионы кто-то появился, но она сказала, что любит его. И Драко знал, что это было правдой.
Однако почему-то сейчас больше всего он боялся, что Грейнджер придёт и скажет, что между ними ничего не будет. Он бы сказал, что в таком случае просто привяжет её к себе и запрёт дома. Но также Драко знал, что никогда бы с Грейнджер так не поступил.
Малфой отбросил книгу к подлокотнику дивана и поднялся на ноги. Все мышцы были напряжены, было ощущение, что голова сейчас разорвётся от мыслей. Но он не мог поймать ни одной. И это раздражало его ещё сильнее.
Он пошёл на кухню, чтобы попить, когда в камине раздался характерный треск. Медленно обернулся. Гермиона с помощью палочки избавила себя от пыли и привычно бросила ту на диван. На ней были обычные маггловские джинсы и странный свитер тёмно-зелёного цвета.
— Ты говорила, что придёшь с Эриданом, — он всё-таки прошёл на кухню, зная, что Грейнджер сделает то же самое.
— Мы были у Уизли, и туда пришли Андромеда с Тедди, — Гермиона закусила губу. — Эри захотел остаться.
— Понятно, — Драко подошёл к чайнику. — Чай будешь?
— Нет, спасибо, — он заметил, что Грейнджер не села на стул, как делала это обычно. Она подошла к нему. — Давай поговорим?
— Говори, — он не хотел грубить, но почему-то сейчас, когда она стояла перед ним такая домашняя, злость заставляла кровь бурлить, а голос становиться резче.
— Драко, я знаю, что ты злишься, — она повернула его к себе за плечо, и тут же опустила руку. — Я хочу объясниться. В прошлый раз ты меня неправильно понял, — Драко фыркнул. Он никогда не думал, что Грейнджер — его Грейнджер — скатится до таких дешёвых и фальшивых разговоров. — Я имела ввиду, что не хочу торопиться. Понимаешь?
— Честно? — он встретился с ней глазами. — Нет.
— У нас сейчас всё непросто. Мы с тобой в какой-то момент забыли, что хотим не просто избавиться от обета, а быть вместе. Быть семьёй и воспитывать сына. Мы забыли о самом важном — об Эридане. Мы всё ещё не можем нормально контактировать, потому что у нас привычка «не касаться друг друга». И если мы сейчас начнём играть в семью, то из этого не выйдет ничего хорошего.
— Кто тебе сказал, что мы будем играть в семью? — он фыркнул, поставив одну руку на столешницу. — Может мы ей будем?
— Не будем, только не сейчас, — она отрицательно помотала головой, а Драко заметил в её глазах слёзы. — Семья — это не только смотреть мультфильмы по вечерам, и это не забрать Эридана откуда-то, не посидеть с ним иногда. Это большой труд. Ежедневный. И мы не готовы к нему. Пострадаем либо мы с тобой, либо Эридан. Сын для меня важнее всего.
— Что ты хочешь? Прекратить это всё?
 
— Я хочу, чтобы мы попробовали постепенно.
Она не сказала «да». Это обнадёживало.
— Постепенно? — он переспросил, а она кивнула. — Отлично.
В следующую секунду Драко положил руку на щёку Гермионы и прижался к её губам своими. Грейнджер пискнула что-то неразборчивое, но не оттолкнула его.
Руку, что опиралась на кухонную тумбу, Малфой переместил на талию Грейнджер. Языком провёл по девичьей нижней губе и скользнул внутрь, сталкиваясь с её. Её рука привычным маршрутом скользнула по его щеке, уху и на затылок. Тонкие пальчики зарылись в волосы, слегка оттягивая. Драко целовал её самозабвенно, и даже не понял, в какой момент они направились в спальню.
— Говоря «постепенно», я имела ввиду немного другое, — она оторвалась от его губ на пару сантиметров, чтобы сказать это.
Однако, её горячее дыхание ему в самые губы сбивало его со всех мыслей, и Малфой даже не понимал, о чём идёт речь. Он только слышал её «постепенно».
— Мы обсудим это завтра, Грейнджер, — он чуть ли не прорычал эту фразу, а затем снова впился в её губы. — Я обещал тебе, что ты не отделаешься от меня легко.
Становилось душно. Жар зарождался на его затылке и шее, где её проворные пальцы касались кожи, и скатывался вниз по позвоночнику, останавливаясь в паху. Он прижал Грейнджер к себе ещё ближе, чувствуя кожей на предплечье грубую вязку её свитера. Он плавно спустил обе руки к полам верха её одежды и, схватив за низ, потянул кверху. Гермиона покорно подняла руки, помогая Малфою избавить её от одежды. Прохладный воздух испарялся на её разгорячённой коже, запуская стаи мурашек.
Дверь в спальню поддалась слишком легко, как и Грейнджер, которую он легко подтолкнул, опуская её на заправленную постель. Он оставил на её губах целомудренный поцелуй, а после спустился к шее. Проложил дорожку из мокрых касаний губами от мочки уха до плеча.
Он почувствовал, как колени Грейнджер проскользили по его бёдрам, зажимая его в тиски. Она поудобнее ухватилась за его шею, предварительно взъерошив волосы. Её губы коснулись его кожи за ухом. Её поцелуи ощущались, как прикосновение лепестков цветов, как трепыхание крылышек бабочек. Мягко, нежно. Гермиона покусывала его кожу на шее, проводила по ней языком, пока он шумно дышал ей в ухо. Запуская особые реакции.
На мгновение она опустилась на кровать, провела ладонями по его груди и торсу, стянула футболку. Он смотрел ей в глаза, замечая, как её щёки покрывались румянцем. И от этого зрелища напряжение в паху увеличивалось сильнее. Потому что то, как она краснела, запускало в нём реакции. Особые реакции.
Она часто смущалась, её кожа нередко краснела. Смутить её было таким же лёгким делом, как вывести из себя. Но Малфою всегда казалось, что с ним она даже краснеет иначе. Для него. Только для него. И это тешило его самолюбие. Это пускало по коже мурашки, это шевелило волосы на затылке. Нагревало воздух вокруг.
Гермиона провела руками по его плечам к груди, спустилась к торсу, обводя каждую мышцу пальцами. Не прикасаясь ладонями. И это было её движением. Так не делал никто, кроме неё. Она слегка приподнялась, а Драко, воспользовавшись этим, подложил ей под спину свою руку, прижимая к себе сильнее. Её губы коснулись ключиц. Его ключиц. Её любимых ключиц. Она проложила по ним несколько дорожек из поцелуев, задерживаясь на каждом миллиметре. Рукой спустилась к бедру, провела по брюкам, а затем потянулась к ремню.
Малфой провёл рукой её спине, цепляясь пальцами за бюстгальтер и ловко расстегивая крючки. Губами коснулся выпирающих ключиц, поцеловал в плечо и зубами стащил бретельку. Повторил всё это с другой стороны. Грейнджер, справившись с ремнём, помогла ему с бюстгальтером.
 
Малфой смотрел на её полушария груди, и в штанах ему становилось крайне тесно. Но это был не тот случай, когда можно по-быстрому. С ней вообще никогда нельзя было по-быстрому. Она была достойна гораздо большего. И сейчас он готов был показать ей это сполна.