Непреложный обет (СИ)
Он поцеловал одну из грудей, обведя ореолу языком и вбирая в рот набухший сосок. С губ Грейнджер сорвался первый протяжный стон, что вызвало у Малфоя рефлекторную реакцию. Он подался вперёд бёдрами, прижимаясь пахом к промежности Грейнджер, срывая с её губ ещё один стон. Он оставил на груди целомудренный поцелуй, усмехнувшись.
— Кажется, прелюдия получится непродолжительной, — он немного приподнялся, заглядывая ей в глаза.
— Может, ну её, эту прелюдию? — она провела языком по губам, и Малфой тут же поймал это движение жадным взглядом. Не раздумывая, припал к её губам, целуя.
— Ты серьёзно? — оторвался от губ, чтобы сделать вдох.
Гермиона кивнула.
Драко, не раздумывая, потянулся к её джинсам. Пальцы дрожали, но он легко избавил её от остатков одежды. Малфой не церемонился, стягивая с неё нижнее бельё вместе с джинсами. Он стягивал с них одежду, пока она судорожно хваталась за его плечи.
Малфой взял в руку подрагивающий член и провёл головкой между её влажных складок.
— Уверена, что без прелюдии? — она вцепилась в его плечи ноготками и, закатив глаза, нетерпеливо кивнула.
Драко перенёс вес тела на свободную руку, поставив её на матрац, рядом с плечом Гермионы. Проведя головкой ещё несколько раз по промежности, намеренно задевая клитор и заставляя Грейнджер вздрагивать от нетерпения. Он рукой направил член ко входу и медленно скользнул внутрь, растягивая этот момент. С их губ одновременно сорвались стоны, а Гермиона кротко подалась бёдрами вперёд, позволяя Драко двигаться дальше.
Ему казалось, что он стоит на обрыве, а шаг вперёд ему не позволял сделать ветер, удерживающий Малфоя на краю. Пока Грейнджер прерывисто дышала ему в шею, пытаясь произнести его имя, прерываясь в середине на полустоны-всхлипы, за которые он готов был продать душу. Не меньше. Пока его пальцы впивались в нежную кожу её бедра, оставляя красные разводы, которые уже наутро сменятся синяками. Пока он вколачивался в её тело, успевая оставить короткие поцелуи где-то на её коже между толчками.
Её запах становился концентрирование с каждой секундой. Запах роз и корицы проникал в его лёгкие, оседая густым осадком. Проникая в кровь вместе с кислородом. Разносясь по венам красными реками. И попадая в самое сердце. Подчиняя.
Он был в её власти.
Всегда.
Грейнджер была его наркотиком. Особой зависимостью. Неконтролируемым удовольствием.
Понимая, что вот-вот кончит, Малфой провёл рукой по бедру, приближаясь к клитору и немного надавливая на него пальцем. Стон. Её стон сокращал его время в разы. Несколько коротких круговых движений, и он почувствовал, как мягкие стенки сокращаются вокруг его плоти. Ещё немного, и недосказанное «Драко» слетает с губ Гермионы. Пару толчков, и Малфой себя отпустил.
Белые пятна, напоминающие бесцветные фейерверки, плясали перед глазами. Шумно выдохнул, и опустился на Гермиону, стараясь удержаться на руках.
Поцеловал её в висок, задерживаясь губами на коже.
Выйдя из неё, призвал невербально палочку и произнёс очищающее заклинание. Гермиона лежала с закрытыми глазами, её волосы разметались по подушке.
Малфой хотел подвинуть её к себе и заключить в объятия, но от прикосновений уже снова жгло кожу. И почему они не замечали этого? Он молча лёг на соседнюю подушку.
— Грейнджер, — прервав затянувшееся молчание, он решил задать самый волнующий его вопрос. — Какова вероятность того, что утром я проснусь один?
Она молчала некоторое время, но Драко знал, что она не спит. Чувствовал на коже её пронзительный взгляд.
— Такая же, как та, что я проснусь первой, — он слышал в её голосе улыбку.
Это был хороший знак. Она счастлива. И ради этого он готов был поработить весь мир, если понадобится.
Она не собиралась уходить, и это делало его счастливым.
— Драко, — она повернулась к нему лицом, и он не смог не повторить её движения, — я…
Малфой отрицательно помотал головой.
— Не надо ничего говорить, — чуть улыбнулся. — Не сегодня уж точно.
Грейнджер кивнула, улыбнувшись, а через несколько минут её глаза стали закрываться. Он наблюдал за этим, не замечая, что и сам уже мало, что понимал.
Драко и Гермиона засыпали, слушая тихое дыхание друг друга, даже не представляя, как громко завтра утром в их головах будет стучать хлопок закрывшейся входной двери.
Комментарий к Глава 19
Остался только эпилог…
========== Эпилог ==========
Спустя 6 месяцев
— Мама! Мама! — Эридан бегал на заднем дворе дома родителей Гермионы, а в руках у него был летучий змей. — Посмотри, как он умеет!
Она сидела на небольшой лавочке, пока её отец жарил мясо на гриле, а мама бегала из дома на улицу и обратно, сервируя стол. Грейнджер тоже хотела помочь, однако, по неизвестным ей причинам, её заставили сидеть и отдыхать. В общем-то она могла отказаться и никто бы не смог её заставить делать что-то против воли, но Гермиона не хотела. Последний месяц выдался на работе крайне сложным. В Министерстве запускали новый проект по улучшению жизни кентавров, а также весь месяц вели переговоры с гоблинами, призывая не просто к перемирию, но и к дружбе. Грейнджер уходила на работу рано утром и возвращалась уже чуть ли не глубокой ночью. Всё это её несказанно выматывало.
К счастью, у Эридана было большое количество нянек, и он не успевал особенно сильно заскучать на неделе, пока Гермиона не закрывалась с ним дома в воскресенье. К тому же теперь он занимался с преподавателями и осваивал некоторые правила этикета и доступные для него магические дисциплины. Работать с магией ему нравилось. Особенно после первого магического выброса, случившегося совсем недавно. Никто, к счастью, не пострадал, кроме ментального здоровья его дедушки — Люциуса Малфоя — и его обширной коллекции дорогого огневиски. Эридан тогда вместе с Драко вернулись с матча по квиддичу, и впечатлений ему хватило настолько, что он неосознанно запустил поток энергии в сторону стоящего у тумбы с алкоголем Люциуса. И если изучать магию ему нравилось, то уроки этикета, на которых настояла Нарцисса, были невыносимы для него. Он использовал различные способы и ухищрения, чтобы на них не ходить. Пришлось искать компромиссы. Том — отец Гермионы — порекомендовал отдать малыша в секцию по хоккею и даже сам его туда регулярно водил. Эри был в полном восторге.
Гермиона помнила, с каким волнением оставляла раньше Эридана в Малфой-мэноре, беспокоясь о нём и заботясь, чтобы кто-нибудь из родителей Малфоя не сказал чего-нибудь лишнего. Но теперь она знала, что сын обожает свою детскую в поместье не меньше своей родной комнаты. А родители Драко настолько сильно любят внука, что в какой-то момент Малфой даже приревновал. Это было по-настоящему забавное зрелище. Наблюдать обижающегося двадцати трёх летнего аристократа, который однажды чуть ли не женился, и у которого был пятилетний сын, было по истине великолепным зрелищем.
Отношение к Гермионе с их стороны было тоже прекрасным, насколько это вообще было возможным. Нарцисса сохранила своё дружелюбие, часто приглашала Гермиону на чай и любила делиться с ней светскими новостями. Эта женщина была воспитана наилучшим образом, и иногда Грейнджер ловила себя на мысли, что даже завидует чувству такта и меры миссис Малфой. Мать Драко легко обходила ненужные темы и безукоризненно сглаживала все острые углы. Люциус оставался холодным и сдержанным в присутствии Гермионы, но и приветливым. Он не кривился при виде её, не отворачивался, а мог себе позволить короткий разговор. Чаще всего они обсуждали дела Министерства и образование Эри. И Гермиону всё устраивало, она не ждала распростёртых объятий и вселенской любви по отношению к себе. Есть вещи, которые никто и никогда уже не сможет изменить. Например, предвзятое отношение Люциуса Малфоя к маглорождённым и уж тем более маглам.
Элис поставила на небольшой обеденный стол тарелку с фруктами и присела рядом с дочерью, лучезарно улыбнувшись мужу. Это был первый пикник в этом году. Чаще всего они с семьёй устраивали первые вылазки на задний двор ещё в конце марта, на день рождения Тома, но в этом году значительно припозднились, выбравшись только в мае.