Непреложный обет (СИ)

— Как ты, дорогая? — миссис Грейнджер заправила выбившийся из пучка Гермионы локон. — Выглядишь совсем уставшей.
— Всё в порядке, мам, — Гермиона улыбнулась, переведя взгляд с Эридана на родительницу. — Просто было много работы в этом месяце.
— А как же ты с Эриданом управлялась? — Элис расставляла тарелки на столе, протирая их перед этим полотенцем.
— Он почти весь месяц прожил у Драко, — она потёрла глаза. — Я либо приходила к нему, либо забирала Эридана на выходные. Но чаще всего мы всё равно оказывались все вместе.
— Он хороший мальчик, — губы женщины дрогнули в лёгкой улыбке, после чего она перевела взгляд на бегающего со змеем внука.
— Мааам, фу, это звучит отвратительно, — Грейнджер скривилась, будто съела только что целый лимон.
Её намёки на удачную партию в лице Малфоя удручали, и Гермиона всегда старалась избегать этой темы с тех пор, как её родители познакомились с Драко. Это была до ужаса сумбурная встреча в конце февраля. Малфой наплевал на предупреждение Грейнджер о том, что приходить к ней по утрам без предупреждения плохая затея. Они столкнулись почти на пороге. И несмотря на то, что каждая из сторон знала о существовании другой, все были удивлены и шокированы этой встречей. Драко невпопад кивал, терялся в словах, мама Гермионы беспрестанно что-то спрашивала и иногда даже не замечала, что повторялась в вопросах. Том оставался холоден и почти ничего не говорил, больше наблюдая со стороны. После было сделано несколько выводов. Малфоем то, что маглы всё-таки не дикие животные, которых нужно держать в подземельях. А четой Грейнджеров то, что Драко хороший мальчик.
Гермиона так ярко запомнила свою реакцию, когда мама впервые его так охарактеризовала. Она не знала, что вызывает в ней большее смятение. То, что Малфой никогда не был хорошим? А уж тем более, когда был мальчиком. Или именно то, что он давно перерос категорию «мальчиков» и являлся, как минимум, молодым человеком? Или вообще вся эта формулировка, которая обычно используется мамами в контексте хорошей партии для их детей. Хорошая девочка. Хороший мальчик. Мол, вот тебе, пожалуйста, смотри какой прекрасный.
— Как у вас с ним дела? — Элис продолжала вести разговор о Малфое беззаботным тоном, не переставая улыбаться. — Вы ещё не надумали пожениться?
— Мам, повторяя в десятый раз, — Гермиона наклонилась немного вперёд, чтобы быть ближе к родительнице. — Мы с Драко не состоим в отношениях и жениться точно не планируем. Не на друг друге уж точно.
Уйти тем утром от Малфоя было сложным решением. Проснуться первой было странно и непривычно. Первую минуту после пробуждения она прислушивалась к звукам, стараясь уловить побрякивания посуды с кухни, но стояла абсолютная тишина. Было слышно только ровное дыхание где-то сбоку. Гермиона не хотела поворачиваться и узнавать, что Драко спит на соседней половине кровати, а не готовит её любимый кофе на кухне. Не хотела. Но отсутствие каких-либо звуков с кухни заставило её повернуться.
Малфой спал на спине, подложив одну руку под голову, а вторая лежала вдоль тела, почти около Гермионы. Грудь медленно вздымалась и опускалась от равномерного дыхания, а ресницы чуть заметно трепетали. Возможно, ему что-то снилось.
Первым желанием стала тяга его коснуться. У Грейнджер буквально зачесались руки, настолько ей хотелось дотронуться до Малфоя. Может быть, ей просто нужно было убедиться, что он настоящий, и что всё происходящее не являлось сном. Рука зависла в воздухе, в нескольких сантиметрах от кожи Драко, когда кончики пальцев стало покалывать. Гермиона глубоко вздохнула и положила руку на место. Ей точно не нужно было, чтобы он проснулся сейчас.
Вторым желанием стало желание уснуть самой. Неконтролируемая сонливость одолела за секунду. Всё, чего хотелось Грейнджер, это подвинуться к нему, положить руку рядом с его торсом и уснуть. Потому что она знала, что усни она, и в следующий раз она точно проснулась бы второй. Гермиона даже закрыла глаза на пару секунд.
Но осознание сходило снежной лавиной на голову, осыпаясь на позвоночник колючими льдинками. Замораживая. Отрезвляя. Истины, которые она понимала, но не хотела принимать. Им нужно было время. Снова. Им опять требовалось время. Потому что им снова нужно было учиться существовать по-новому. Теперь они могли касаться друг друга, они имели на это полное право, и ни одна живая душа (да и неживая тоже) не смогла бы их в этом обвинить. Но они с Малфоем разучились друг друга касаться. Они привыкли держать дистанцию, привыкли ощущать тепло друг друга без прикосновении. На расстоянии. Через десятки молекул воздуха. Они настолько к этому привыкли, что настоящие прикосновения их обжигали. Потому что они привыкли быть непозволительно близко. Слишком близко, но недостаточно. Привыкли. Научились. И теперь настоящее «близко» было болезненным. Недостаточное стало более, чем достаточным. И ближе стало чересчур близко.
 
Им нужно было учиться общаться с сыном. Не по отдельности. Вместе. Им нужно было научиться быть вместе, не забывая о самом главном в их жизнях. Они должны были это сделать. Переступить через себя, через свои желания. И Гермиона не была уверена, что они это сделали бы, если Малфой проснулся бы первым. Поэтому она решила уйти. Снова.
В этот раз она никого не бросала и не оставляла. В этот раз она не боялась последствий, не боялась настоящего. В этот раз она заботилась о себе. Грейнджер никогда бы не смогла себе простить, если бы в какой-то момент поставила кого-то выше Эридана. Даже, если этим кем-то оказался бы Малфой. Это было неправильно.
Она была уверена, что не ошибалась.
Уходить было сложно. Было сложно выбираться из тёплой постели. Было сложно собирать свою одежду с пола. Было сложно её надевать. Было сложно не посмотреть на себя в зеркало. Не провести пальцем по единственной красной отметине на шее. Не поправить волосы, которые растрепались за ночь. Не поправить свитер. Не поднять его вещи. И не сложить их тоже было сложно. И не сходить на кухню, чтобы попить.
Было несложно забыть, где оставила свою волшебную палочку. И надеть неправильно свитер, который она столько раз поправляла, но даже не заметила. Потому что не заметить тоже было несложно. И пойти в спальню в поисках палочки. Забыть, где у Малфоя находился летучий порох.
Конечно же, она знала, что всего лишь тянула время. Гермиона хотела, чтобы он проснулся и не дал ей уйти. Но ещё больше она хотела, чтобы всё было правильно. Не могло быть всё просто. Только не у них. Чудес не бывает. Они не в сказке.
Зелёное пламя унесло её за одно короткое мгновение. Но она точно успела услышать, как хлопнула дверь в ванную. И зелёное пламя тогда померкло, но улыбающийся с колдографии Эридан давал понять, что Гермиона всё сделала верно.
Смеющийся Эридан, который сидел на плечах Тома, вырвал Гермиону из мыслей. Элис понимающе улыбалась, а Том смотрел взглядом, наполненным отцовской заботой. Грейнджер смотрела на эти счастливые лица и просто не могла им не улыбнуться.
Они с Малфоем не в отношениях, но она всё равно была счастлива. Он был её зависимостью, но Гермиона могла обходиться без него. Точнее она могла быть с ним в том положении, в котором они были сейчас.
***
— Мам, а папа придёт сегодня? — Эридан ходил по дому с игрушечной волшебной палочкой, пока Гермиона готовила ужин.
— Он же обещал тебе, — Грейнджер улыбнулась. — Значит придёт.
— Он давно уже должен был прийти, — Эри обнял Гермиону за ноги, надув губы. — Почему он всё еще не пришёл?
— Милый, — она присела на корточки, заглянув сыну в глаза, — возможно его кто-то задержал. Вот увидишь, папа скоро придёт, — именно после этих слов в гостиной затрещал камин, и Гермиона улыбнулась. — Вот видишь.
 
Только Эридан захотел побежать в гостиную, как Малфой вошёл на кухню. Хлопковая белая рубашка обтягивала плечи, пока Драко протягивал Гермионе букет пионовидных роз.
Она улыбнулась, поблагодарив за приятный сюрприз. Малфой поднял на руки сына, выслушивая от того очередную историю о том, как же ужасны уроки этикета. Он приходил так постоянно. Дарил ей цветы, общался с Эриданом. Иногда наедине, иногда вместе с Гермионой. И тогда Грейнджер понимала, что убитый на разговоры декабрь был потрачен не зря.