Испанский любовный обман (ЛП)

— Ну? — я давила. — Как зовут мою бабушку?
Аарон уронил голову на плюшевый подголовник и на секунду закрыл глаза.
— Твою бабушку зовут Мария, и она ни слова не говорит по-английски, что не должно вводить меня в заблуждение, заставляя думать, что она безобидна. Если она случайно подтолкнет еду в мою сторону, я должен держать рот на замке и есть, — слова Аарона слетели с его языка, как будто он неделями репетировал эту речь.
— Впечатляет, — я кивнула головой.
Он глубоко вздохнул и умоляюще посмотрел на меня.
— Мы проходили через это тысячу раз, и у меня от тебя болит голова, — его брови нахмурились. —Тебе нужно расслабиться. Мне нужно отдохнуть. Давайте сделаем это. Как ты думаешь, ты сможешь помолчать несколько часов?
— Во-первых, это было всего три раза, — я показала ему пальцами, просто чтобы быть внимательной. — И мы даже не закончили с последним раундом вопросов. А во-вторых, я полностью и абсолютно расслаблена. Я спокойна, Блэкфорд. Я просто хочу быть уверенной, что ты не напортачишь и не перепутаешь основную информацию. Ты мой парень… — я остановила себя, услышав то, что только что сорвалось с моих губ. — Вот какую роль ты сыграешь во всем этом Испанском Любовном Обмане. Роль моего выдуманного парня. Так что ты должен, по крайней мере, знать имена моих ближайших родственников, чтобы никто не мог догадаться, что мы с тобой притворяемся. И поверь мне, они узнают, если ты хотя бы замешкаешься.
Это заставило меня нахмуриться.
— Да. Не смотри на меня так, — сказала я ему, указывая пальцем на его хмурый взгляд. — В Испании двоюродные и троюродные братья и сестры тоже являются ближайшими родственниками, хорошо? То же самое касается дядей, тетей, двоюродных дедушек и двоюродных бабушек. Иногда и соседи тоже, — я сделала паузу в раздумье. — О, может быть, нам следует еще раз пройтись по описании внешности…
— Нет, — Аарон прервал мое предложение, его голос звучал все более разочарованным с каждой секундой. — Что нам нужно сделать, так это отдохнуть. И если ты не хочешь этого делать, то тебе следует дать мне отдохнуть. Ты хочешь, чтобы я был сварливым, когда мы приземлимся?
— Ты всегда сварливый.
Он нахмурился еще сильнее.
— Ты хочешь, чтобы я так устал, что буду очень раздражительным и производить плохое впечатление?
— Это угроза? — вздох сорвался с моих губ.
— Нет, — сказал он, ошеломленный моим обвинением. — Но это возможный исход, если ты не дашь мне поспать.
— Но это будет всего лишь еще один раз. Это может быть быстро. Просто двоюродные братья? — я торговалась, надув губы.
Аарон драматично вздохнул.
— Или, может быть, нам следует обсудить основные вещи, такие как мой любимый цвет, фильм, который заставляет меня плакать, или то, чего я больше всего боюсь.
Аарон опустился на свое место.
Я открыла рот, но Аарон взмахнул рукой, останавливая меня.
— Коралловый. P.S. I Love You. И змеи или что-нибудь, что хотя бы отдаленно на них похоже.
Что ж, это… было на сто процентов правильно.
Затем он закрыл глаза, отгораживаясь от мира. И меня.
Потеряв дар речи, я откинула голову на сиденье, подражая ему, и сказала себе, что не хочу думать о том, как он был прав. По всем этим трем вещам. Но тишина только усиливала все остальные мысли и беспокойства в моей голове все громче и громче.
Прежние эмоции вернулись, заставляя меня дергаться и нервничать и заставляя меня терять контроль над той небольшой сдержанностью, которую я обычно старалась поддерживать рядом с Аароном.
— Я просто хочу убедиться, что все пройдет идеально, — мой голос прозвучал слабо. — Прости, если у тебя из-за меня болит голова.
Аарон, должно быть, что-то услышал в моем признании, даже если я не была уверена, что мои слова прозвучали достаточно громко, чтобы донести до него сквозь шум, заполнивший каюту.
Его глаза резко открылись, и он повернул голову в мою сторону.
— Почему ты так уверена, что я все испорчу?
Этот вопрос казался искренним. И это только усилило узел в моей груди.
 
Неужели он думал, что я беспокоюсь только о том, что он не сможет вспомнить имя моей tía-abuela (двоюродной бабушки)?
Настоящим самозванцем была я, а не он.
— Дело не в этом, — я покачала головой, не в силах подобрать правильные слова. — Я… Я хочу, чтобы они поверили, что я счастлива.
— Разве ты не счастлива, Каталина? — его пристальный взгляд изучал меня с такой интенсивностью, что я постепенно начинала верить, что в конечном итоге он раскроет все мои секреты.
— Наверное, так и есть, — выдохнула я, звуча более мрачно, чем хотела показать. — Я думаю, что я счастлива. Я просто хочу, чтобы все остальные дома поверили, что это так. Даже если единственный способ добиться этого — вот так, — я махнула рукой между нами двумя, — если ты будешь выглядеть соответственно. Если мы это сделаем. Только если все дома поверят, что я не одинока, потому что я была сломлена, — я видела, как он что-то складывает воедино, поэтому я заполнила тишину. — Нам нужно заставить их — всех их — поверить, что мы глубоко, всецело и полностью влюблены. Если они узнают о нашей договоренности, они не позволят мне смириться с этим. Это будет унизительно. Наверное, в миллион раз хуже, чем присутствовать на свадьбе в одиночку и заставлять их жалеть меня до конца моих дней.
Если бы они обнаружили, что я убедила кого-то выступить в роли моего парня, кого-то, кто даже не был другом, мне удалось бы только подтвердить то, что они уже думали обо мне. Что я была сломленной, застрявшей и жалкой Линой, которую они видели.
В глазах Аарона вспыхнуло что-то похожее на понимание. Как будто что-то наконец сошлось воедино. Может быть, правда, стоящая за моей мотивацией? Я надеялась, что нет. Но что бы это ни было, оно длилось недолго, потому что нас прервали.
Его внимание переключилось на стюардессу, парящую прямо над нашими головами.
Она послала ему лучезарную улыбку. Ту, на которую он не ответил взаимностью.
— Не хотите ли чего-нибудь выпить, мистер Блэкфорд? Мисс Мартин?
— Два джина с тоником, пожалуйста, — сказал он, даже не взглянув на стюардессу. — Подойдет, детка?
Моя голова откинулась назад при этом последнем слове. Детка.
— Да, конечно, — прошептала я, чувствуя, как мои щеки сразу же вспыхнули.
Ладно, это было… это было … Я никогда ни для кого не была деткой. И, судя по быстрому трепету в животе, мне это вроде как понравилось. О боже. Мне действительно понравилось это слышать. Даже если это было не по-настоящему.
— Спасибо, эм… — я украдкой взглянула на стюардессу, которая оценивающе смотрела на Аарона. —Спасибо, парень.
Женщина кивнула нам с натянутой улыбкой.
— Я вернусь с вашими напитками.
— Знаешь, — начал Аарон приглушенным голосом, как только она ушла, — ты беспокоишься о том, что я испортил и перепутал десятки испанских имен, которые я услышал сегодня впервые, и все же ты упускаешь из виду, что, называя меня парнем, вероятно, довольно быстро все это выдаст.
— Десятки имен? — прошипела я. — Больше похоже на дюжину.
Аарон бросил на меня быстрый взгляд.
— Пара дюжин, максимум. Но, возможно, ты прав, — призналась я, заработав от него шокированный взгляд. — Каким ласкательным именем ты хочешь, чтобы я тебя называла?
— Любое, которое делает тебя самой счастливой. Просто выбери одно.
В этот момент эффект детки вернулся с удвоенной силой.
— Я не знаю, — сказала я, выбрасывая это из головы. — Я думаю, что если оно будет на испанском это будет иметь смысл. Bollito? Cuchi cuchi? Pocholito?
— Bollito?
— Это маленькая булочка, — я улыбнулась. — Как те булочки, которые пористые, блестящие и такие милые, что…
— Хорошо, нет, — он нахмурился. — Я думаю, будет лучше, если мы будем придерживаться наших имен, — сказал он, забирая оба напитка у служащего, который только что появился, и ставя мой передо мной. — Я не думаю, что могу доверять тебе, если ты выберешь что-то на испанском, не зная, что это значит.