Испанский любовный обман (ЛП)

— Я очень даже заслуживаю доверия — ты уже должен это знать, — я поднесла палец к подбородку и несколько раз постучала по нему. — Как насчет conejito? Это маленький кролик.
С глубоким вздохом Аарон позволил своему массивному телу глубже опуститься на сиденье.
— Ты прав, ты не кролик, — я сделала паузу. — Osito (медвежонок)? — я сделала вид, что оглядываю его с ног до головы, как будто проверяла его имя на нем. — Да, это гораздо более подходящее. Ты больше похож на медведя.
То, что было очень близко к стону, застряло в горле Аарона. Он поднес стакан к губам и почти осушил половину.
— Просто выпей и постарайся немного поспать, Каталина.
— Хорошо, — я отвернулась, уютно устроившись на своем сиденье и сделав глоток своего напитка. —Если ты настаиваешь, osito.
Краем глаза я увидела, как Аарон допивает остатки своего джина с тоником.
Не то чтобы я винила его. Нам определенно требовалось немного жидкого мужества, если мы хотели пережить это.
 Глава 15 
Прохождение процедуры высадки из самолета, прохождения таможни и получения нашего багажа было немного похоже на один из тех странных снов, когда все вокруг вас казалось размытым и нереальным, но в глубине вашего сознания была часть вас, которая знала, что это не реально.
Только на этот раз все было реально. И громкий тук, тук, тук в моих ушах был доказательством того, насколько сильно.
И все же, как бы сильно эта часть меня ни повторяла, что я проснусь, в то время как мое сердце продолжало кричать, что я уже проснулась и что это действительно происходит, в тот момент, когда появились ворота прибытия, все мое тело замерло от осознания.
Колеса моего чемодана заскрипели по полу, когда мои две ноги приросли к полу. Дыхание застряло у меня в горле, я смотрела, как открываются и закрываются ворота, выпуская того, кто шел впереди нас.
Я взглянула на Аарона, который шел рядом со мной, но теперь был на пару шагов впереди. Моя переполненная сумка снова свисала с его плеча.
— Аарон, — прохрипела я, и этот тук, тук, тук становился все громче и громче. — Я не могу это сделать.
Чувствуя, как будто мои легкие были заполнены цементом, я поднесла руку к груди.
— Ay Dios (Боже мой), — я вздохнула. — Ay Dios mío (Господи).
Как я позволила этому зайти так далеко?
Что мне было делать, если бы все взорвалось у меня перед носом?
Что, если я сделаю все еще хуже?
Я была сумасшедшей. Нет, я была просто глупой. И мне захотелось ударить себя по лицу. Может быть, это вывело бы меня из этого состояния.
Мой взгляд отчаянно блуждал по сторонам, вероятно, в поисках выхода. Способ выбраться отсюда. Но я ничего не видела за этими воротами, которые отделяли нас от моих родителей и продолжали поглощать пассажира за пассажиром.
— No puedo hacerlo (Я не справлюсь), — пробормотала я, не узнавая собственного голоса. — Я не могу этого сделать. Я просто не могу пойти туда и солгать всей своей семье. Я не могу. Из этого ничего не выйдет. Они узнают. Я выставлю себя дурочкой. Дурочкой, которой я являюсь, потому что…
Пальцы Аарона нашли мой подбородок, приподнимая мое лицо, чтобы встретиться с ним взглядом.
— Эй, — голубизна его глаз сияла в свете флуоресцентной лампы, освещающей терминал, привлекая все мое внимание. — Вот так.
Не в состоянии произнести больше ни слова, не потеряв полностью самообладания, я слегка покачала головой. Его пальцы остались там, где были.
— Ты не дурочка, — сказал он мне, продолжая смотреть мне в глаза.
Мои веки на мгновение закрылись, не желая видеть то, чем он смотрел на меня, вдобавок ко всему, что я едва сдерживала.
— Я не могу этого сделать, — прошептала я, открывая глаза и встречаясь с ним взглядом.
Его голос стал жестче.
— Каталина, перестань быть смешной.
Вопреки нежному пожатию его пальцев, его приказ был резким. Бесчувственный, учитывая, что он разговаривал с женщиной на грани срыва.
Но что-то в этом заставило меня — позволило мне, как я поняла, — сделать первый полный вдох за последние пару минут. Итак, я сделала именно это. Я вдохнула, а затем выдохнула. Все это время Аарон смотрел мне прямо в глаза с чем-то, что должно было заставить мое беспокойство взлететь до небес, но вместо этого медленно вернуло меня обратно.
 
— У нас все получится, — уверенно сказал он.
 У нас. 
Эти простые слова почему-то звучали немного громче, чем все остальное.
А затем, как будто он ждал, когда я буду готова это услышать, он нанес смертельный удар.
— Ты больше не сама по себе. Теперь есть ты и я. Мы вместе, и сделаем это.
И каким-то образом, по причине, которую я знала, что никогда не смогу объяснить, я поверила ему. Я не задавала ему вопросов и не сопротивлялась.
Никто из нас больше ничего не сказал. Мои тревожные карие глаза встретились с его решительными голубыми, и между нами возникло какое-то молчаливое понимание.
Мы. Потому что мы, Аарон и я, только что стали «мы».
Пальцы Аарона соскользнули с моего подбородка и обхватили руку, которая не сжимала мою грудь.
Он осторожно сжал ее.
Готова? Он спросил меня без слов.
Я сделала последний глубокий вдох, и мы направились к дверям, которые вели в терминал прилета небольшого испанского аэропорта.
К моим родителям.
К этому возмутительно нелепому фарсу к которому мы собирались приступить.
К этому… как я называла это раньше? О да, с этим Испанским Любовным Обманом, который мы планировали.
Потому что мы, Аарон и я, сделаем это.
Он так и сказал. И я поверила ему.
Я просто надеялась, ради нас обоих, что он был прав.
***
— Папа, в последний раз повторяю, у нас здесь более чем все в порядке, — мои глаза обшаривали маленькую комнату в поисках моего фальшивого парня, ища поддержки.
Уголки его губ приподнялись.
— Может быть, если мы перевезем Abuela (бабушку) к твоей сестре, — продолжил папа, — вы двое могли бы занять большую гостевую комнату в доме. Хотя я не совсем уверен, будут ли там спать дядя Хосе и тетя Инма. Подожди, дай я позвоню…
— Папа, — оборвала я его, протягивая руку, чтобы похлопать его по руке. — Все в порядке. Эта квартира более чем подходящая. Тебе не нужно перевозить нас в дом. Оставь Abuela (бабушку) в покое.
Волна ностальгии и фамильярности ударила меня прямо в живот. Прошло так много времени с тех пор, как я вернулась домой. Все это казалось таким же знакомым, как дыхание, и в то же время это было похоже на воспоминание, к которому я давно не возвращалась. Мой папа и его доброе сердце, всегда такой любезный. Слишком заботливый. Пытаясь заставить всех чувствовать себя как дома, даже если это означало пройти через Голодные игры в спальне. Я была так поглощена страхом перед этим моментом, что забыла, что они были моей семьей. Мой дом. И, Боже, несмотря ни на что, я скучала по ним всем сердцем.
Моя мама отошла от входа в тесную спальню, оценивая ситуацию.
— Ay, cariño (О, милая), твой отец прав. No sé … — она заколебалась, подыскивая слова. — Este hombre es tan alto y … grande (Этот мужчина такий высокий и большой), — ее пристальный взгляд остановился на Аароне, перемещаясь с его головы на ноги и обратно, в то время как она покачала головой со смесью благоговения и скептицизма.
Мне показалось, что я заметила, как ухмылка на губах Аарона поползла выше, что вызвало у него мой вопросительный взгляд.
— Я знаю, что значит grande, — этот легкий изгиб его губ был там, пока он не повернулся к моей матери, придав лицу строгое выражение. — Я ценю твою заботу, Кристина. Но мы будем в полном порядке, если будем спать здесь. Muchas gracias por todo de nuevo (Спасибо тебе еще раз за все).
Вместе с мамой моя челюсть чуть не упала на пол во второй раз за сегодняшний день. Первый раз это было раньше, в аэропорту, где я впервые узнала, что Аарон достаточно хорошо говорит по-испански, чтобы представиться моим родителям на моем родном языке. Почти без акцента.